Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

– Для чего, сударыня?

– Чтобы понять, хочу ли я большего. Мне кажется, что хочу.

– После того, что я сказал про Франческу?

– Именно. Не будь ваше сердце занято, и тем более почувствуй я в вас поклонника, я бы прервала разговор, но мы друг другу не опасны. Что до госпожи Скварца, то если она похожа на графиню Савиньяк, ваша мимолетная связь ее даже не позабавит, она ей польстит. Женщинам нравится подавать милостыню неудачницам.

– Бред какой-то… Сударыня, я ничего не понимаю и не хочу понимать.

– Неважно. Главное, вы можете меня поцеловать. Сейчас вы должны спросить, зачем?

Хотелось не спрашивать, а удрать, и Эмиль бы удрал, не будь это дочка Рудольфа, с которым у Ли и без того не все гладко. А у матери не ладится со старой герцогиней… Обиженная Урфрида прибавит новых сложностей, да еще перед новой кампанией.

– Я жду ответа, вернее, вопроса.

– Извольте. Зачем, сударыня?

– Потому что мне плохо, граф… Мне очень плохо. Девица Арамона выходит за гаунау чуть не с удовольствием, что неудивительно, если вспомнить дом, в котором она росла. Я смотрела на нее, а видела себя, готовую к жертве, только это оказалось не нужно ни Талигу, ни хотя бы маркграфу. Равнодушие унизительнее насилия, теперь я это знаю. Я не любила супруга и никогда бы не смогла полюбить, но я не сомневалась, что он меня оценит, как отец оценил маму. Принцессу, отданную вассалу в обмен на верность. Я слишком откровенна, вам это должно быть неприятно, но, возможно, вы все же поймете, а нет… Что ж, вам объяснит любимая супруга.

– Вы обо мне слишком дурного мнения. – Вот без чего Франческа обойдется, так это без подобных откровений! Но Вольфганг-Иоганн мог бы быть к жене и повнимательней.

– С теми, о ком я дурного мнения, я избегаю говорить. – Смотреть в глаза герцогиня умела, и ей это шло. – Возможно, я в самом деле нездорова, но если вы сейчас встанете и уйдете, мне будет больно. У вас было много любовниц, я знаю. Неужели я хуже их всех?

– Я не могу сравнивать. – Если б только она не была дочкой Рудольфа! – Сейчас у меня есть невеста и я… слишком уважаю вашего отца.

– Я так и знала! – она неторопливо допила вино и внезапно резко поднялась, с силой оттолкнув пустой бокал, тот опрокинулся, покатился… Подхватить беглеца Урфрида не успела, раздался печальный звон.

– Разбился, – с каким-то удивлением произнесла женщина. – Прошу меня простить, алатский хрусталь на севере редкость.

– Ничего страшного. Сегодня умрет много бокалов, одним больше, одним меньше…

– Умрет?

– Суеверье. Изначально алатское, но теперь еще и кэналлийское. Мне так или иначе сегодня предстояло бить посуду. Ваше здоровье, сударыня. Радуйтесь.

Брызнувшие осколки в свете свечей кажутся искрами… Пирушка вот-вот начнется, пора выбираться."

"– Благодарю вас, маршал.