Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Для порядка Юхан вышел в коридор и огляделся – никого. Просчитал до сорока и вернулся; рыжуля так и торчала возле двери вбежавшим в дом бельчонком.

– Возле окошка надежней, – поделился старым секретом шкипер. – Особенно зимой.

– Зимы исполнены холода, но красивы. – Девушка послушно шмыгнула к заставленному геранями окну. – Господин добрый Юхан, я знаю, что господин Фельсенбург полюбил мою подругу. Если его любовь велика, он может отвернуть от Селины Шар Судеб.

– Тю! – Юхан оглянулся, хотя их не могли слышать даже тараканы: хозяин гостиницы был форменным чистюлей. – И что господину Фельсенбургу для этого сделать?

Девушка тронула золотой цветочек на груди, она и прошлый раз была с ним. Красивая цацка, и не из дешевых.

– Моя подруга решила стать женой короля Гаунау. – Янтарные глазищи смотрели будто в самое нутро. – Регент и Проэмперадор согласились, но Хайнрих мог бы быть отцом отца Селины. Она исполняет свой долг, только любовь не знает невозможного. Я читала, как любящий уговорил солнце остановиться и успел к любимой, но бывало и большее!

– Чего только не бывало… – Кто-то точно свихнулся. Или рыжулька, или Добряк Юхан. – Господин Фельсенбург мне хоть и не чужой, но за такие шутки точно пристрелит.

– Правда может казаться безумием, но подруга честна. Она написала письмо, там должно быть многое. Когда господин Фельсенбург уверится в немыслимом, скажите ему, что Шар Судеб можно обогнать. В Аконе Селина лишь даст обещание, а Хайнрих его примет. Это будет через два дня, я знаю, ведь я встану к жаровне. Выезжайте прямо сейчас…

– Сейчас не могу, – сказал чистейшую правду Юхан. – Меня регент видеть хочет, велено сидеть и ждать.

– Это плохо, – тонюсенькая ручонка вновь потянулась к цветку, колдует она так, что ли? – Чем ближе станет Гаунау, тем трудней будет повернуть. Регент и его слова важны, но судьба Сэль решается сейчас и навсегда.

4"

"– Ваша предусмотрительность себя оправдала, – слуги вышли, и красивая женщина в готовом немедленно упасть платье потянулась к бокалу с прохладительным. – Я несколько охрипла.

– Тогда лучше поберечь голос. Вряд ли вам стоит возвращаться к Селине.

– Вы правы, тем более ее очень удачно пристроили. Теперь вы свободны от дочерей Хайнриха.

– Сударыня, я с ними незнаком.

– Это не обязательно. – Фрида припала к лимонной воде, как Хайнрих теперь уже позавчерашней ночью – к можжевеловой. – Гаунау прислал вашей матери медвежьи шкуры, и она их приняла.

– Вообще-то, – обрадовал его величество, оторвавшись от стакана, – я подумывал оставить корону пасынку. Арно не наше имя, стал бы Арнульфом.

– Неразумно. – Ли тоже выпил, но меньше, заметно меньше.