Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Ирэна, та искала причину в себе и не представляла, что может быть счастлива, однако бедой была Габриэла, которую привезли в Альт-Вельдер и… Поверь, это страшней Багерлее. Я не мог вернуть сестру в этот ужас, и не только ее, но и графа Ариго, и своих будущих племянников. И я не мог выпустить Питера из виду, он уже был опасен. Трудно объяснить…

– Чего тут объяснять, тебе мало двух покойников? Мне хватило.

– Убивают по-разному, я до сих пор сравниваю свои ощущения. Габриэла ненавидела и хотела отомстить. Питер сперва просто устранял досадную помеху, возненавидел он только вчера. Причем «предателя» Клауса – даже сильней, чем меня. Бедняга не спал всю ночь, не понимая, что происходит, вернее, не умея это объяснить. Питер тоже не спал, сочиняя свое письмо.

– Да не собирался он топиться!

– Разумеется, нет. – Придд оставил яблоко в покое и поднял голову. – Утонуть предстояло мне. Где кляча?

– Сдохла! Стала пегой и сдохла… Навеки!

– Если так, очень жаль. План Питера при всей своей вычурности был простым, причем по-детски. Я чувствую воду, Питер тоже чувствовал, но подумать, что он не один такой… Для этого он был слишком ребенком, к тому же Клаус в том, что касается подобных способностей, явно слабей нас обоих, возможно, из-за отсутствия опыта и желания. Я по-настоящему ощутил воду, когда потребовалось перейти Хербсте, а лед уже тронулся. Как и когда это случилось с Питером, уже не узнать. Ты помнишь, как он двигался?

– Вдоль самой кромки. – Черная вода, белый лед, кругленькая фигурка… Жуть! – Наверное, думал, что его плохо слышно.

– Нет, он думал, как заставить меня выйти на лед в нужном месте. Я тяжелее и, по мнению Питера, должен был провалиться, хотя, вполне возможно, он бы при необходимости меня подтолкнул.

– Погоди… – Вот же ж! – Выходит, этот… Твой брат хотел, чтобы ты принялся отговаривать его от самоубийства и утонул?

– Именно так, но гальтарские драматурги думали о красоте повествования, а не о его достоверности. Я пришел не один, и я остался на берегу, хотя мог бы подойти почти вплотную, меня бы лед выдержал. Сейчас я в этом не сомневаюсь.

– Ну и зачем так долго объяснять? Питер собрался тебя утопить, ты это понял и не стал его вытаскивать. Вся беда в том, что ему было одиннадцать, будь он ровесником хотя бы Эстебана, ты бы так не переживал.

– Я не переживаю. Вернее, переживаю за нашу с тобой дружбу и за Клауса."

"– За него я тоже. Беднягу надо побыстрей отсюда уволочь, а от меня ты не отделаешься. Все глупости про вас, господин Зараза, я уже навыдумывал, больше не выйдет.

– Да, такое придумать у тебя бы не вышло. И не у тебя тоже.