Свежий ветер (СИ)

Однажды ночью, проснувшись от очередного кошмара, и, осознав, что больше не засну, я умудрилась напечатать сообщение на планшете, глядя прямо на стену и прикрыв руки одеялом, предварительно отключив все сетевые соединения. Вне всякого сомнения, я наделала уйму ошибок, но разыгравшаяся паранойя заставляла меня проявлять изобретательность, потому что мне было важно, чтобы «Цербер» не узнал об этом. Засунув планшет под подушку рядом с пистолетом, но продолжая при этом сжимать его в пальцах, я сумела заснуть. Следующим утром я разыскала Гарруса и передала ему свое сообщение с таким невозмутимым видом, словно это был финансовый отчет, а не указание просканировать каждый дюйм моего тела с целью выяснить, нет ли во мне чего-либо, передающего или принимающего сигналы, да еще так, чтобы не возбудить подозрения «Цербера».

Мне нужно было это знать. Нужно было удостовериться, что мои мысли принадлежат мне, а не навязываются таинственным кукловодом. Нужно было убедиться, что я могла уйти в любой момент, что мое новенькое и все еще такое незнакомое и покрытое шрамами тело не подведет в самый ответственный момент. Мое тело всегда являлось моим самым главным оружием, потому что я точно знала, на что оно способно. И если я собиралась порвать с Призраком, мне следовало вернуть эту былую уверенность."

"Гаррус ни разу не обмолвился ни о планшете, ни о ходе выполнения моего задания, но однажды, когда мы, облачившись в обычную одежду, собирались сойти с «Нормандии» для разведывательной операции, предложил взять с собой Мордина. Лишь когда он затащил меня в неприметный угол, не попадавший в поле зрения камер, смерил меня серьезным взглядом и велел просто дышать, я поняла, зачем профессор пошел с нами. Мордин ловко скользнул мне за спину, и все мое тело напряглось, едва я ощутила, как что-то разрезало кожу за правым ухом. Боль казалась почти невыносимой, и я с силой сжала руку Гарруса, стараясь сосредоточиться на дыхании, чтобы не возбуждать подозрение внезапным изменением своих жизненных показателей. То, что на мне не было брони, упростило задачу, однако датчик, запрятанный в глубине моей грудной клетки, все равно передавал информацию СУЗИ, а через нее – «Церберу». Когда в разрез ввели что-то металлическое, у меня в глазах поплыло, боль усилилась, и все, что я могла делать – это дышать и считать секунды до тех пор, пока наконец не почувствовала холодок медигеля на ране.

В своей неимоверно раздражающей манере тараторить Мордин извинился за таинственность и неожиданность и объяснил, что Гаррус попросил его помощи в выполнении моей просьбы. Продемонстрировав извлеченный из моего тела микрочип, он просканировал его инструметроном.