Ветер с востока

Они понимали, что он не знал их культуры. И они явно чувствовали по отношению к нему известное почтительное восхищение. Он был так непохож на них, такой высокий, статный, светловолосый. Черты лица у него были не такими, как у них, но точно так же, как он находил их невыразимо красивыми, они тоже видели красоту в чертах его лица и в приветливых небесно-голубых глазах. Вендель улыбался им и проявлял интерес, но держался сдержанно. Через несколько часов он должен был покинуть их и не хотел привязываться сердцем к этому чудесному народу. Когда все будут спать, возьмет тихонько свой узел и отправится в путь через тундру. Домой, на запад."

"Домой! Чудесное слово! Усадьба в Швеции с ухоженной пашней. Дуб, растущий за домом. Озеро, где весной и осенью собирались лебеди и гуси для дальнего перелета. Мать с дружелюбной грустной улыбкой. Мать никогда не была по-настоящему счастлива в супружестве, он понял это теперь, став взрослым. Она, наверное, еще жива? Он должен получить возможность сделать ее жизнь покойной и богатой! Ее слезы, когда он давным-давно ушел из дома… Ему было 13 лет. О Боже, так давно это было!

Добрый старый помещик Лаве Бек, отец Корфитца… Жив ли? Вряд ли. А отец? У Венделя никогда не было полного согласия с отцом. Но сейчас он желал увидеть его, попытаться понять. Сейчас он, Вендель, стал старше и должен был иметь больше знаний о людях, больше терпимости.

Бабушка Лене и дедушка Эрьян по материнской линии. Их, наверное, больше не было на свете. Любимая бабушка, звено, связывавшее его с удивительными Людьми Льда. В Дании никого из этого рода не осталось после того, как брат бабушки Тристан переехал в Элистранд в Норвегию. В Норвегии жило большинство Людей Льда. Кроме семьи его родителей в Сконе и тети Виллему в Мербю под Стокгольмом.

А он был здесь. Возможно ли так долго жить вне дома? Почему же он в таком случае чувствовал себя здесь, как дома? Так невозможно, не должно быть!

Он очнулся от этих мыслей. Большая шкура перед входом в чум была откинута в сторону. Вышла Тун-ши. Гудящее собрание затихло. Шаман, совершенно закутанный в свои черные одеяния и с таинственно скрытым лицом, смотрел поверх их голов. Никто не мог видеть, что шаман — женщина. Она подошла к старику, сидевшему рядом, прикоснулась к нему барабанной палочкой из кости, прошла несколько шагов и прикоснулась еще к нескольким людям, которые уселись в первый ряд явно с умыслом — болезненного вида женщина и вялый ребенок в руках матери и многие другие. Так она прошла полукруг и подошла к Венделю, и он тоже получил прикосновение палочки. «Но я не болен», — протестовал его внутренний голос. За бахромой головного убора он видел глаза Тун-ши, блестевшие, как угли.

Затем она встала посредине и начала бить в барабан, сначала приглушенно.