Ветер с севера

 — Кто-то может, мать вашу, нарисовать мне этот чёртов макет? Руками. Просто на листочке. Можно с фото. Но чтоб это был рисунок. Не обработка. Нашему генеральному семьдесят два года. Вы же знаете, он не выносит эту вашу компьютерную хрень. И чует подвох за километр. Просто нарисуйте! — из-за двери конференц-зала на дизайнеров ругался кто-то из немецкого начальства.

Переводчик Мариночка сладким голосом перевела, опуская все идиомы. — Марина, я по-вашему идиот? Переводите дословно.

Катя замерла рядом с секретарём. Та так и стояла с подносом возле двери, не решаясь попасть под горячую руку. — Кать, дверь мне открой, — прошептала. Кузьмина спохватилась, аккуратно открыла ей дверь. — Повторяю вопрос. Кто-то может нарисовать это? — Я могу, — по-немецки отозвалась из дверей Катерина. — Кто это сказал? — молодой немецкий парень в очках, чем-то напоминающий школьного друга Катиного отца Йохена Ратта, обернулся к двери.

Так вот кто тут "ахтунг" устраивает. Мариночка пожирала немца глазами. Дизайнеры не знали, куда спрятать свои. Катя разглядывала всех собравшихся.

— Свободны все! — рявкнул немец. По его виду и не скажешь, что он способен так вздрючивать персонал.

Дизайнеры очень быстро потянулись к выходу, одаривая Кузьмину разными по значению и степени удивления взглядами. Марина осталась. — Проходите. Вы! Да, Вы. Проходите сюда. Раздевайтесь. В смысле, снимайте… В общем, давайте. Рассказывайте.

Марина начала переводить. Елизавета Сергеевна так и стояла у двери с подносом. — Что непонятного я сказал, Марина? Идите. Эта девушка и без Вас меня прекрасно понимает. Елизавета, давайте уже кофе.

Катя обернулась к секретарю, забрала у неё поднос. Та благодарно кивнула. Марина выплыла за дверь, гневно сверкнув на Кузьмину глазами. Катя покраснела. Кажется, она зря влезла. Черт её за язык дёрнул.

Наконец дверь захлопнулась. И Катя осталась наедине с немцем. Тот посмотрел на неё пристально. И потом вдруг широко улыбнулся. — Привет, художник со знанием немецкого языка. Меня зовут Хельмут Ратковски. А вы кто? Вы у нас работаете? — Да. То есть не совсем. Я по договору. Перевожу буклеты. После выставки попросили. Я Катерина Кузьмина. — Очень приятно, Катрин. Хельмут протянул ей руку. Катя ответила на рукопожатие. — Так что, ты действительно можешь нарисовать это? — Конечно. Прямо сейчас? — А можно? — Конечно. Только мне листок нужен. И карандаш. — Держи. Подойдёт? — Ратковски подвинул ей лист и вынул из стаканчика карандаш. Катя покрутила его в руках. — Помягче нет? — На, смотри, выбирай. Я в этом не разбираюсь. А ты где училась? — Вы про рисование или про немецкий? Тому и другому в школе. Катя насколькими точными движениями срисовывала требуемое с фотографии. Техника. Какие-то агрегаты.