Ветер с севера

Москва двухсотлетней давности никак не проступала сквозь Москву нынешнюю. Разве что Кремль и отдельные храмы.

Он уезжал из России с некоторым сожалением. Всё-таки год работы в другой стране, хоть он и улетал периодически в Мюнхен, делал его немного русским. Ещё немного и довод "Пятница же, потом пробки, а надо попасть на дачу" стал бы достаточным, чтобы закончить работу на пару часов раньше.

Прага была некой средней величиной. Между славянской лёгкой расслабленностью и немецкой собранностью. Ратковски прилетел на очередную отраслевую выставку. Его дед терпеть не мог такие мероприятия. Считал это пустой тратой времени. Особенно не жаловал "круглые столы", где все просто "лижут друг другу пятки, пытаясь хорошенько спрятать собственную задницу", не сильно выбирал он слова. То, что почти треть контрактов нынче заключается именно на таких форумах, признавать не желал. Предпочитал формат "один на один". Хельмуту приходилось отдуваться. Слушать выступления, высказывать позитивные суждения и кивать с умным видом.

С выставки он сбежал, когда содержательная составляющая стремительно пошла к нулю. Пошёл бродить по улицам старого города. Одинокие прогулки — не самое весёлое занятие. Не учёл он, что в Праге, как по всей Европе, сейчас полно беженцев. Не женщин с детьми, а вполне сильных и молодых ребят арабской внешности. Совершенно не желавших ни работать, ни вливаться в европейскую культуру.

Удар по голове смягчила шапка. Потом ударили по ногам. Хельмут упал. То, что было дальше, плохо укладывалось в голове. Он отчётливо слышал звук удара. Но явно били не его и точно не рукой. — Ах, вы сволочи! — раздался рядом женский крик. Почему-то по-русски.

Хельмут решил, что это последствия удара по голове. Ему мерещится. Но тут ему под голову подложили что-то мягкое, оказавшееся женской сумочкой. — Спасибо, — сказал Хельмут тоже по-русски. — Не за что. Болит что-то? Видите меня?

Белокурая девушка в смешной вязаной шапке стояла рядом с ним на коленях прямо на брусчатке. — Нормально, только голова болит. И по ноге стукнули, — Ратковски сказал это уже по-немецки. Как-то само вышло. — Попробуете встать? — тут же перешла на немецкий его спасительница. — Попробую. Чем это вы их? — Сумкой. Я тоже очень испугалась. Ничего другого в руках не нашлось.

Девушка оказалась среднего роста, вполне славянской внешности. Но по-немецки говорила очень уверенно. — Вы мой ангел-хранитель! Простите, я не представился. Хельмут Ратковски. А вы? Местная? — Почти. Я тут учусь. В Пражском университете. А вообще-то я из Москвы. — О, значит головой я ударился не сильно. — Нет, по-русски вы благодарили вполне адекватно. Меня зовут Лена, — засмеялась девушка. Хельмут залюбовался. Умные серые глаза смотрели из-под светлой чёлки. Ямочки на щеках.