Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Серебристая дорожка замерцала, ожидаемо сужаясь, хотя проскочить к камину все еще было можно. Сердце заколотилось быстрее, но Савиньяк остался на месте, только посмотрел вверх: потолок больше не опускался, зато начали изгибаться стены, норовя образовать кольцо вокруг не то трона, не то уже алтаря. Пока это напоминало пару гигантских подков, слепую и обычную, с конными портретами вместо дырок для гвоздей. Лица всадников скрывали гальтарские маски… Нет, эти маски и были лицами! Безупречными и спокойными.

«Подковы» сближались, неторопливо вращаясь вокруг трона; порой в разрывах можно было разглядеть пылающий город. Кажется, это было единственным, что здесь не менялось, кажется, там был восток. Ли ждал, а стены кружились, как и голова; тянуло закрыть глаза, но он остался здесь, чтобы смотреть. Полукружья почти сошлись, но между ними что-то виднелась. Ветка. Та самая, что была у «Сильвестра». Она лежала на сияющем мраморе. Она мешала."

"Нет, галерея – Савиньяк упорно называл это безумное место галерей – справилась бы, но, если можешь что-то сделать, сделай. Спуститься по четырем ступеням и пройти несколько шагов, это не трудно. Не трудней, чем вести атакующую колонну, схватить под уздцы пегую кобылу, смыть своей нежностью чужую подлость, не удерживать больше, чем сестру и вытолкнуть в жизнь больше, чем брата. Цветущая ветка… Символ жизни и весны, почему и чему она мешает? Что будет, если взять ее в руки?

Не будет ничего. Ты можешь коснуться пола, но не ветки. Выходит, вернуться к трону и ждать, пока не лопнет раскаленное стекло? Другого выхода нет? Возможно, но сперва снимем перчатку – пусть кровь проливать здесь нельзя, но ведь есть и живое тепло.

Пальцы спокойно сжимают мертвый прутик. Сухой, жалкий, с привязанными бумажными цветками. Почему в чужих руках они казались живыми? Потому что у тебя нет сердца или потому что есть? У тебя, не у того, чему лучше исчезнуть. Какая знакомая ошибка: уничтожить черное и пощадить розовое… Подделку надо куда-то девать, на полу ей делать нечего, а ты носишь с собой огниво.

Сталь бьет по кремню, брызнувшие в сторону искры кажутся алыми. Их много, очень. Бумага послушно вспыхивает, и немедленно даже не вспыхивает, взрывается, как фура с порохом, алтарь. Сноп алых молний устремляется вверх, разнося стекло потолка, и сливается с солнечным светом. Стены-«подковы» разом смыкаются в кольцо и уходят вниз, унося с собой сбросившие маски пары, остается густая синева над головой и гудящее белое пламя, остаются острые черные зубцы по краям. Ты на верху башни, ты уже бывал здесь, но не узнал.

Подойти к краю площадки, увидеть стены, будто отлитые из металла, но это – камень, черный и блестящий, как лучшая морисская сталь. Кольца Гальтар.