Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

– Мы к такому привыкли и с трудом представляем, что можно жить иначе. Надеюсь, ваша подруга и моя будущая государыня сможет это принять.

– Те покои, что предоставлены нам, светлы и красивы. Как здоровье вашего храброго сына?

– Харольду лучше, – голос полковника был ровен, но глаза его исполнились тепла, – однако присутствовать на церемонии он не в силах, так что я благодарю вас дважды. За него и за себя. Если бы не ваше вмешательство, я бы лишился сына.

– Я всего лишь бросила горшок, и не столь сильно, как было нужно. Ее высочеству пришлось… завершить начатое, а бесноватого кавалера застрелила ее высочество Матильда, только зачем мериться свершенным? Это не вашего сына спасли три женщины, а он закрыл собой одну, и это была прекрасная Кримхильде.

– Таков его долг и… его выбор. В то время как вы…

– Я родилась далеко, – поспешила помочь собеседнику Мэллит, – но, когда надо драться, дерутся все. Долг воина защитить достойного короля и оказавшуюся в опасности женщину, хотя… творящего зло государя нужно остановить.

– Простите? – именуемый Пером казался растерянным, и это было странно, как качающийся камень. – Я не совсем понимаю.

– Нич… Ничего страшного, я вспомнила об одном… достойном презрения. Он мертв, но в старых книгах пишут о многом. Моя подруга говорила, что возжелавшие убийства встречались с исполненными скверны. Их отыскали?

– Да, причем быстро.

– Это были «гуси»? Прошу прощения… Скверну привезли из Дриксен?

– Именно!

– Сэль сейчас занята иным, но и я знаю, что это значит. Все, с кем говорили прибывшие из Дриксен, висят на нити своей совести. Если она тонка, они, увидев подругу или ее брата… уподобятся тому, кто ранил вашего сына.

– Мы помним об этом, но не стоит в сегодняшний вечер думать о скверном.

– Да, – согласилась Мэллит, – не следует разбавлять вкус радости отвращением, но откладывать охоту больше, чем на три дня, неразумно. Могу я спросить о непонятном?

– Конечно, баронесса.

– Почему нет стражи, а наш путь погружен во тьму?

– Таков обычай, – полковник тронул лежащую на его плечах орденскую цепь и начал рассказ.

Первородный Ли не ошибался, называя обычаи тенью былого, но мимоза и дуб отбрасывают разные тени. Правнуки Кабиоховы, уступив жестоким и сильным, отказались от оружия и ушли в пески, предки же большого короля были наказаны за чрезмерную воинственность и усвоили урок. Гоганы старались не тратить ставших драгоценностью ниток, гаунау – берегли огонь. Беды канули в прошлое, но в ночь Излома отмеченные медведем гасили все огни, кроме важных, и, заперев оружие в особые сундуки, шли радоваться.

– Это достойно и красиво, – Мэллит подняла голову, ловя взгляд нареченного Пером, – только бесноватые не чтут прошлого.