Пропавшие без вести

«Ну и выдержка у Петровны!» — восхищенно подумал Бурнин, с одеялом и своим барахлишком входя за нею.

— Те, другие-то двое, с тобой, что ли, были? — спросила старуха.

— Со мною один товарищ, — сказал Бурнин.

— В синей рубашке — того-то немцы сразу забрали, а в сером сокрылся под нашу с тобой пальбу… Митька-то полицай нарочно остановился меня обругать. Он никого не ловит, мимо твово-то пробег со свистом… Ну, давай поцалуемся, что ли!

Прасковья Петровна его обняла.

— Постойте, какого в синей рубашке? Нас только двое было. Мой товарищ Сережка вперед пробежал, мимо нас, когда одеяло трясли, — возразил Анатолий.

— Ну, значит, и слава богу — твой цел, а немцы позади кого-то другого схапали…

Прасковья Петровна перекрестилась.

— Отдыхай, мой родной…

— А где Зоя? — спросил Бурнин.

— Она по ту сторону фронта. Бог знает где. Где ни будь, а все у своих, вместе с Васенькой… А я, видишь, завязла тут, дура старая! — Прасковья Петровна посмотрела на него и усмехнулась, — А ведь я тебя, Толя, с самой зимы поджидаю, когда ты работал тут, рядом… И припасик держу для тебя. Невелик, а припасик!

— Значит, вы меня тоже узнали? — спросил удивленный Бурнин.

Ведь она проходила тогда, зимой, мимо пленных, озабоченная, робкая, проходила не глядя, сутулясь, проскальзывала бочком…

— Как ты с тоской на окошко мое смотрел-то, ну как мне тебя не признать!.. Мой уж руки, садись ко столу, незадачливый зятенька!

Прасковья Петровна снова перекрестилась на образ, достала из шкафчика маленькую бутылочку и налила в стакан.

— Сперва ты согрейся, поешь, потом об другом потолкуем. Тебе ходить-то из дома покуда не надо, а я пойду вроде по щепки… Видала, куда твой в сером-то пиджачишке скочил. Пусть там и сидит, в разваленных домах. Я ему отнесу покушать, — заботливо говорила Петровна. Она сходила «по щепки» с кошелкой.

— Нашла твоего-то. И хлеба и сальца снесла. Велела там и сидеть. В закоулок никто не полезет. Вот только, может, с собаками по следу из лагеря, так я керосинцу там брызнула и у себя на крылечке тоже…

— Да, Петровна, какие собаки! Ливень-то все следы посмывал! — возразил Бурнин.

— И то ведь! Ну пусть сидит, пока мы дорогу толком узнаем. Мне, старухе, ведь выйти легче, а мужчин-то ловят, бумаги смотрят, чуть не так — и на месте стреляют. Боятся, что партизаны залезут в город! — таинственно шепнула она.

По городу шли облавы, проверка документов. Немцы искали бежавших пленников. Но Петровна не устрашилась, вечером привела к себе и Сергея…

Только тогда, когда все поутихло в городе, с неделю спустя, Прасковья Петровна их отпустила, снабдив на дорогу какими-то немецкими бумажками, но посоветовала однако же избегать проверок.

Бурнин и Сергей, отдохнувшие, подкормленные, вдохновленные волей, вышли из города.