Пропавшие без вести

Однако чувствовалось, что враг невидимо надвигается, подползает.

Гитлеровцы вскочили еще раз, может быть, уже метрах в сотне и побежали вперед, стреляя из автоматов.

— Гранаты! — скомандовал Яша.

Емельян бросил свою и прижался к земле, слушая, как грохочут разрывы. Подняв голову, он разглядел, что немцы отбегают назад, и одну за другой он швырнул им вдогонку еще две гранаты… Тотчас же их поддержал миномет заслона разведчиков.

— А ведь мы неплохо деремся, — сказал из темноты Яша. — Ты понимаешь, Баграмов, их против нас больше роты, значит, на каждого около десяти человек…

Емельян попытался представить себе, что против него лежат в темном лесу десятеро, и мысленно рассмеялся невозможности даже вообразить обратное положение: вдруг десятеро красноармейцев не смели бы сунуться на одного фашиста!

«Лежу на пороге смерти и думаю, как интересно будет рассказывать жене и сынишке об этой последней схватке, — тут же подумал он. — А ведь ни Ганны, ни Юрки мне уже не придется увидеть и не придется им ничего рассказать…»

Яша с кем-то шептался, но Емельян не слышал его слов.

— Емельян! — произнес Яша чуть громче. — Двое наших убито. Капитан со своими, конечно, давно переправились. Из заслона разведчиков к нам приполз связной, говорит — пора и нам отходить. Сейчас сюда подползут остальные. Тогда разом тронемся.

«Неужели он все же считает, что мы спасемся?!» — удивленно подумал Баграмов.

Несколько трассирующих пуль пронизали поляну со стороны немцев. Емельян вслепую послал ответ из своего ППШ, другие бойцы тоже дали короткие очереди. Трассирующие огоньки еще раз прошили ночь. Миномет от края болотца послал фашистам несколько мин.

— Отходим! — шепнул Яша.

— Тарас! Оливець! — позвал он негромко. В тот же миг разом со всех сторон взлетели ракеты и осветили поляну.

— Гранаты! — скомандовал Климов.

Баграмов бросил гранату, но понял, что вместе с брошенной им ударило всего три гранатных взрыва, покрытых с разных сторон трескотней фашистских автоматов. У болотца тоже рвались гранаты, шла схватка немцев с разведчиками… Теперь оставалось только скорее ползти в можжевёл, а в чаще его вскочить и бежать влево. Фашисты не сунутся ночью в болото. Они поползли. И вдруг позади Баграмова послышался стон. Емельян задержался.

— Климов! Яша! Ты ранен? Куда?

В темноте Емельян ощупывал неподвижное тело товарища. Кровь текла по лицу Яши. Емельян дернул нитку перевязочного пакета, но в то же мгновение сам едва сдержал крик: как стальным прутом хлестнуло его по ноге повыше колена…

— Хенде хох! — кому-то скомандовал немец вблизи, за кустом.

Емельян взвалил на себя Климова и, задыхаясь, змеей пополз в можжевёл и в чащу, под ветви молоденьких елок.

— Хенде хох! Ауф! — крикнул второй немец с другой стороны.