Пропавшие без вести

Лениво и редко стреляли орудия где-то далеко позади. Откуда-то издали едва доносилась стрельба пулеметов. Так что же общий прорыв? Где дивизия? Бурнин говорил, что санитарный обоз будет в центре прорыва, но связь утратилась. Варакин не знал и не понимал ничего. Командир батальона охраны тоже не мог понять положения…

Лишь после рассвета обоз перешел эту злополучную топь. Двигались еще час-полтора, когда головное охранение передало по колонне, что разведчики дошли до скрещения с большой дорогой, по которой движутся одиночные немецкие мотоциклисты и грузовые машины. Раньше ночи пересечь большак санитарным обозом оказалось немыслимо.

«Так и есть! С этой проклятой топью мы вышли из графика… Запоздали… Отстали!» — в волнении думал Варакин. Конечно, командование заметит, что нет санобоза, будет их выручать, но сможет ли?!

Получалось, что за ночь и утро обоз продвинулся не более чем на пятнадцать — семнадцать километров… Вся надежда была теперь на следующую ночь.

Варакину доложили, что разведка пересекла опасный большак и по лесной дороге углубилась к востоку, чтобы обследовать предстоящий путь.

В двух километрах от пересечения большака санитарный обоз в лесу ожидал сигнала к дальнейшему продвижению. Костров не жгли, чтобы запахом дыма не выдать свое присутствие. Ведь здесь было около полутора тысяч беззащитных людей, охраняемых всего батальоном пехоты. И хотя батальон охраны был усилен минометами, пулеметами и противотанковыми средствами, но все же это был всего батальон.

Весь день Михаил, скрывая от подчиненных тревогу, обходил обоз, участвуя в срочных перевязках, делая обезболивающие уколы наиболее страдавшим раненым. То его тянули врачи для консультации, то призывала какая-нибудь сестра к «своему» раненому, то докладывали о прохождении вражеских бронемашин через большак, то снова тащили его к раненым. Сведений от разведки не поступало. Но за всеми врачебными заботами Михаил забывался от мучительного волнения.

Уже стемнело, уже обоз ожидал движения дальше, когда над лесом внезапно поднялись две красные ракеты, с других сторон вспыхнули ответные. Вдруг отовсюду разом ударили минометы, затрещали близкие пулеметы и автоматы, которым ответила разрозненная, словно испуганная, винтовочная стрельба батальона охраны, и в несколько секунд вспыхнул бой впереди и сзади обоза.

Первые упавшие мины не принесли вреда. Они рвались в лощине, которая тянулась рядом с лесной дорогой, где-то внизу, глубоко под кручей. Первые пули засвистали высоко над обозом, сбивая сучья в вершинах деревьев.

— Раненых из повозок на землю! — приказал Варакин.

Санитары вместе с ездовыми бросились выполнять приказание. Но фашистский огонь нарастал, сгущался.