Пропавшие без вести

Тысячи бойцов и командиров погибли в схватках с атакующими фашистскими танками, тысячи бойцов были убиты бомбами и пулеметами вражеской авиации. Орудия окруженных то тут, то там начали замолкать из-за отсутствия боеприпасов. Раскаленный металл орудий и пулеметов требовал отдыха, винтовочные стволы обжигали руки, а люди, которые по многу часов не выходили из жестокого боя, стойко держались.

И Вяземский плацдарм в эти дни все-таки не сузился ни на шаг.

А всюду — в лесу, в кустах и в оврагах — появлялись сотни могил. Скоро их размоют и заровняют дожди, осядет земля, и никто не увидит, никто никогда не узнает даже места братских могил этих безымянных солдат. И сколько их, павших тут при защите Москвы, останутся только в памяти близких!..

Но никто не думал об этом. Думали не о смерти — о жизни и о борьбе. Вырваться из окружения, выйти к своим и снова стать против фашистов с тою же неизменной пятизарядной винтовкой, с теми же гранатами и в таких же окопах!..

Для подготовки прорыва за ночь была уже проведена частичная перегруппировка сил круговой обороны. Часть полков Старюка, Щукина и Дурова была с Днепра переброшена ближе к району намеченного прорыва. Значительная часть техники перетянута на новые направления.

Но правильно ли представлял себе враг размеры расхлябанности и дезорганизации, вызванных разрушением фронта? Конечно, не все люди мужественны и отважны. В эти дни еще оставались в кустах и оврагах несорганизованные в боевые части бойцы. Если бы знали эти уклонявшиеся от честного боя люди, что Москва лежит беззащитной, конечно, у многих из них раньше проснулась бы дремавшая совесть и гражданская честь. Ведь именно на человеческую слабость рассчитывали фашисты, когда сбрасывали на окруженный плацдарм провокаторские листовки с призывом убивать комиссаров и спасать свою жизнь в плену. На труса и шкурника были рассчитаны «пропуска в плен», которые сбрасывали фашистские самолеты с обещанием содержать в наилучших условиях тех, кто предъявит «пропуск». Но именно эти фашистские прокламации и разбудили даже в ленивых душах гражданскую совесть. Оставив свои кусты и овражки, бойцы потекли к сборным пунктам…

Двое суток заградительный отряд Баграмова вел работу, пополняя бойцами части круговой обороны.

Обстановка была все та же: гулко грохала артиллерия, с разных сторон доносились звуки снарядных разрывов, много раз засветло налетала и авиация немцев, которая бомбила плацдарм. Но отряд был удачно замаскирован в лесу и не испытал на себе фашистских налетов.

В окопах сборного пункта бойцы тихонько переговаривались, приводились в порядок, курили, чистили винтовки. Кто-то из только что прибывших, сворачивая цигарку, заметил, что табак у него на исходе, и что-то по этому поводу проворчал.