Пропавшие без вести

Езды по шоссе ведь осталось не больше минут сорока, — пояснил Полянкин. — Ведь как разнесет туман, так всем придется в кусты…

— А если спешат, так чего же плетутся, как черепахи?

— Должно, там, на дороге, тесно…

Выбравшись на магистраль, они увидали, что поток машин движется лишь в одном направлении — на восток. Встречного движения, от Москвы к фронту, не было. Такое Варакин видал уже раньше, когда отступали от Смоленска…

Вереница машин, в которую они влились, недалеко продвинувшись, снова остановилась. Над шоссе стояли нетерпеливые крики, настойчивые, понуждающие гудки, раздавались хлопки незаглушенных моторов…

— Посидите, пойду, может, что узнаю, — сказал Полянкин. — Тут до Вязьмы всего километров двадцать, не больше, а там уж вы поездом…

Он возвратился неожиданно быстро.

— Товарищ военврач, с головы колонны слухи идут, что в Вязьме фашистский десант. Говорят, что мы теперь с запада на Вязьму ведем наступление.

— А где же штаб армии? Там, за Вязьмой, или где-нибудь тут же? — растерянно спросил себя вслух Михаил.

Моторы взревели, раздались десятки гудков. Сплошная масса машин по-прежнему медленно тронулась по шоссе в направлении Вязьмы, но в утренней мгле стало видно, как вереницы автомобилей при первой возможности сползают с асфальтовой магистрали вправо и влево.

Полянкин тоже повел машину проселком.

Дорога мимо деревни вошла в лес, на прямую просеку, и Михаил опять увидел себя в давно знакомых местах: и в этом районе когда-то бывал он с дедом, и тут у него были хожены тропки, и даже самую просеку он узнал по каменному колодцу у родника. Вопрос был лишь в том, где же теперь искать штаб армии и Анатолия.

Машины перед ними то и дело останавливались, глушили моторы. Некоторые из вынужденных стоянок длились минут по десять. Настало ясное утро. На пожелкнувшей и измятой траве за обочинами дороги сединою сверкала под солнцем изморозь, которая постепенно превращалась в мельчайшие капли росы и повисала в серебряной паутине между ветвями. Начало капать и с веток елей и с поредевших желтых и красных листьев…

Уже два раза раздавалась команда: «Воздух!» Машины, украшенные осенними ветками, торопливо сползали с дороги в кустарники, а люди опасливо выглядывали из-под ладоней на ясное, голубое небо, отыскивая врага. Над лесом летала на большой высоте лишь одинокая «рама» — фашистский разведчик. Однако где-то вдали уже слышались сотрясающие удары тяжелых авиабомб.

Командиры во время стоянок, сходясь в кружки, обсуждали положение, создавшееся вокруг отрезка шоссе. Картина представлялась неутешительной. Говорили, что расстояние до основных сил Красной Армии, которые, мол, укрепились за Вязьмой, от города всего-то каких-нибудь десять километров, но пробиться к ним нелегко.