Пропавшие без вести

— Подъем! Тревога! Подъем! — командовали они. И, взъерошенные, встрепанные, вскакивали ото сна неприкаянные красноармейцы.

— На пополнение сражающихся частей, для прорыва к Москве, мы должны выслать в течение дня несколько батальонов, а вас тут целая рота, бойцы. Становись! Равняйсь! Смирно! — раздавалась команда.

В ночной темноте бойцы привычно строились.

И вот уже слышалась негромкая перекличка счета:

— Первый, второй, третий, четвертый…

— Младший командный состав, десять шагов вперед!

— Чем командовал, старший сержант? Сколько времени?..

— Винтовки у всех в порядке? Патроны есть? Командирам отделений произвести осмотр.

— У кого нет винтовок — пять шагов вперед, марш!..

И когда колонна взвода уже выходила со двора на деревенскую улицу, было слышно, как в соседнем дворе идет разноголосая перекличка:

— Первый, второй… четвертый… пятнадцатый…

— Смирно! Ряды вздвой!..

Рота проходила по деревенской улице, а в каком-нибудь крайнем дворе раздавалась команда:

— Тревога! Тревога! Подъем! Становись!

Это была кропотливая, мелкая работа, но за первую ночь, к утру, было сформировано три батальона. За утро их было создано уже семь. Днем формирование продолжалось…

Разведчики «штаба прорыва» прочесывали кусты и леса, разыскивая технику, находя замаскированные от бомбардировки целые арсеналы на машинах боепитания, которые в ночь фашистского прорыва не дошли до места назначения.

Бесформенная масса людей и техники превращалась в живую, боеспособную силу.

Уже к полудню фашисты почувствовали нарастающее сопротивление окруженных и нажимали на круговую оборону тоже все яростнее. Вначале это были атаки каких-то отдельных рот автоматчиков, потом по всем направлениям обороны пошли фашистские батальоны, подкрепленные минометами, артиллерией, и, наконец, целые танковые части вступили в серьезный бой.

Фашисты рвались к главным дорогам, но всюду встречали отпор…

Направляясь из штаба армии на аэродром, Варакин во тьме, за сплошным осенним дождем, совсем не видел дороги. Но Полянкин ее угадывал особым шоферским чутьем…

Некоторое время перед ними маячил во мгле синенький огонек заднего света какой-то машины.

Справа стали всплывать и таять зеленые и красные луны осветительных ракет. Изредка грозно мигало высокое пламя огромных взрывов, вслед за которыми доносился тяжелый грохот, подобный раскатам грома. Где-то еще впереди стояло зарево большого пожара.

За шумом мотора Варакин изредка слышал удары зениток, а по миганию неба убеждался в том, что ночной бой разгорается все упорнее и отчаяннее. Возможно, предпринято новое наступление, потому-то Бурнин и не мог с ним проститься.

Шедшая впереди машина круто свернула в сторону. Варакину стало неприятно, что они теперь едут одни.