Пропавшие без вести

Я ненавижу твой метод… В Ермишина как в командующего я вообще не верил: он слаб… Ивакин — тот не военный. А тебе разве мог я доверить мой замысел, который возник в ту минуту, как сообщили, что нам посылают «PC»?! Ты сейчас же сказал бы, что это авантюризм… Люди, люди мы с тобой разные, вот что! Я правильно все решал… — Острогоров коротко, со злостью и горечью усмехнулся и, словно выдавливая из горла каждое слово, вызывающе повторил: — Да, я… правильно… все решал!..

Он словно бы проглотил комок, который едва прошел в пищевод, и продолжал тяжело выкладывать:

— Разведка мне подтвердила, что скопление танков по-прежнему маскируется в том лесу. Я решил: значит, надо спешить, пока не сменили позиций. Тут порвалась связь со штабом, с тобой. Я был этому даже рад: боялся, что ты уже настоял, чтобы фронт приказал отвод на запасные рубежи…

В первый раз Острогоров поднял глаза и встретился взглядом с Балашовым. Он не прочел в его глазах ничего, кроме вдумчивого внимания, и продолжал:

— Не повезло мне с тобой: во всех твоих действиях робость, и это меня бесило. Я был убежден, что если удастся мне действовать самостоятельно, то я докажу свою правоту… А кроме того, мне в этот момент и выхода не осталось: ведь я настоял, чтобы выступил Чебрецов, и дивизия находилась уже на марше. Если я вовремя не разделаюсь с танками и они прорвутся, то Чебрецова раздавят… Тогда бы вышло, что ты во всем прав…

Острогоров вынул пачку папирос из кармана, хотел закурить, но сломал одну между пальцами, взял вторую, однако руки его тряслись, и спички ломались. Малютин зажег ему папиросу. Балашов молчал. Острогоров глубоко затянулся и, только выпустив дым, продолжал по-прежнему медленно:

— Я подчинил себе оба дивизиона «катюш». Мне было уже ничего не страшно. Только решительно действовать — и победа будет за мной. Попробуй суди тогда победителя! Я подавил своим замыслом комдива Дубраву и подчинил его. Он поверил в мой план. Нас обоих как лихорадка трепала… Тут бы еще разведку… Но как раз в это время узнал я… что ранен Ермишин, и заспешил — подумал, что ты можешь все испортить, как только примешь командование…

Острогоров жадно, затяжка за затяжкой, в молчании докурил папиросу и, достав дрожащей рукой вторую, прикурил от первой.

— Вот… отсюда и весь мой… провал… — сказал он и умолк.

Балашов смотрел на него в недоумении.

— Твой провал?! — непонимающе переспросил он. — Какой провал? В чем?

— Понимаешь же ты, что я рассчитывал на массированный удар «PC»! Это же был верный ход!..

Кадык Острогорова заходил, и он не мог говорить с минуту.

— Этот лес, где стояли танки, я знал точно.