Пропавшие без вести

Далее на горбатом холме стлалось неубранное хлебное поле, пересеченное широкой глинистой полосой дороги. Навстречу неслись фашистские истребители, явно снижаясь к холму. Боец впереди Ивана продолжал шагать с прежней машинальностью.

«Где же он будет маскироваться? — подумал Иван о своем незнакомом попутчике. — Ведь впереди открытое поле…»

— Эй, товарищ! Боец! — крикнул он.

Нескладный, огромного роста спутник его обернулся. Это был старый, весь в морщинах, давно не бритый красноармеец.

— Истребители, дядя, видишь? Куда же тебя несет? Убьют ни за грош!.. Садись-ка под кустик, покурим.

Старик повернул назад.

— Ну что же, давай покурим. Табак-то есть? — спросил он.

— Закуривай, я хоть портянки переверну… Ноги песни поют!

— И я тоже, пожалуй, прежде переобуюсь.

Методично и положительно, делая важное солдатское дело, оба заново завернули портянки, предварительно протерев уголком между влажными пальцами, и, лишь натянув сапоги, оба с наслаждением закурили…

— Вот видишь, ты и ошибся, товарищ старший сержант, фашисты-то не сюда полетели, — сказал старик.

— Все равно, отец, пора уже переобуться и закурить, — отозвался Иван. — Кто его знает, сколько еще впереди дороги…

Оба полулежали под красным кустом бересклета, на желтой траве, пуская дымок и опершись на один локоть. Слегка пригревало солнце. Иван освободил голову от каски, позволяя ветру шевелить свои мягкие волосы над высоким лбом.

— Хочешь хлеба? — спросил он, вспомнив, что сунул за пазуху остаток того, что дал ему повар за завтраком.

Он разломил кусок пополам и поделился с бойцом.

Тощий и смуглый, со впалыми щеками, седой красноармеец взял хлеб и задумчиво ел, глядя куда-то мимо Ивана, медленно двигая щетинистой челюстью.

— А где же твоя винтовка, отец? — спросил вдруг Иван. — Как тебя звать-то?

— Логин, — мрачно сказал боец.

— Эх, Логин ты, Логин! Как же так ты винтовку свою потерял?!

— Виноват, товарищ старший сержант! — серьезно признал Логин.

— А еще старик! — укоряюще продолжал Иван. — Небось и в гражданскую воевал, и в первую мировую? Верно ведь?

— Воевал, — ответил тот нехотя.

— Как же ты так растерялся, а? Эх, Логин ты, Логин! — пристыдил Иван. Он отдохнул, закусил, покурил, и молодая бодрость тянула его к подтруниванию и шутке.

Но вдруг он умолк. С неба навис рев моторов.

— Опять налетели, гады! — воскликнул Иван. — Эх, сколько накрошат народу — беда! Ведь целая армия по дороге течет… Вот несчастье, батя!

Штурмовики бесчинствовали над дорогой, наводя там тревогу и панику, расстреливая людей и машины! Пули свистнули и над опушкой.

— Давай-ка, отец, лощинкой пройдем, — предложил Иван.