След на весеннем снегу

Я на радостях сказала Антону, что мы скоро сможем быть вместе, но время шло, а Сережа молчал. Накануне того дня, как … это случилось, я спросила, что там с разводом, и он резко ответил, что я была, есть и буду его единственной женой и чтобы я выбросила из головы его слова про развод.

– То есть разводиться он передумал."

"– Да. Я так и рассказала и следователю, и адвокату. Меня подозревали, что я убила Сережу, потому что хотела избежать развода и потери имущества. Но это не так. Я стремилась к разводу всей душой и ничего при нем не теряла. Этот дом записан на меня, и в том единственном разговоре муж сказал, что материально я не пострадаю. Хотя это и было бы для меня совсем неважно. Все что угодно, лишь бы быть, наконец, вместе с Антоном.

– Калина, но вы могли убить мужа из-за того, что он дал вам надежду, а потом отказался разводиться, – попробовала мягко Мила. – Как по мне, так это мотив гораздо более серьезный, чем боязнь потерять достаток.

– Они тоже так сказали, – призналась Калина. – Если бы не адвокат, который меня вытащил, то ситуация могла стать для меня очень печальной. Но теперь она еще более невыносима, потому что вместо меня страдает Антон.

– У него тоже был повод ненавидеть вашего мужа. И это все та же обретенная, а потом утраченная надежда. Калина, вы уверены, что Антон не убивал?

– Я не знаю, – тихо ответила та и заплакала. Она не всхлипывала, слезы просто текли по ее лицу, как бывает только при очень большом горе. – Я спросила у него, он говорит, что этого не делал. Но алиби на субботу, когда случилось убийство, у него нет. Антон отсыпался дома после рабочей недели. Он говорит, что спал до полудня, после чего съездил в магазин, отвез продукты детям и потом вернулся домой. Я приехала к нему в районе трех и уехала в начале шестого. Сергей с пятницы на субботу не ночевал дома, и я боялась, что он вернется и меня не застанет. Но он не приехал, и я помню, что злилась, что не осталась у Антона подольше. Он был такой же, как всегда, но что он делал утром, я не знаю, и это сводит меня с ума.

В ее голосе звучало отчаяние. Миле ужасно хотелось погладить ее по голове. Калина Троекурова сейчас была похожа на растерянного ребенка, нуждавшегося в утешении.

– Калина, а вы знакомы с Савелием Гранатовым? – вместо этого спросила она.

Девушка с удивлением посмотрела на нее.

– Нет, а кто это?

Вообще-то это был человек, который оплатил для Калины Троекуровой самого дорогого в области адвоката, а еще следил за ней, сменив ярко-алую «Альфа Ромео» на неприметный «Форд». Но говорить всего этого Мила не стала.

– Архитектор, который строит дом Олегу Ивановичу Васину.

– Нет, откуда мне знать архитектора, – девушка пожала плечами. Она немного успокоилась, и упоминание имени Савелия ничуть ее не трогало.