След на весеннем снегу

Игорь молча шел рядом и тащил пакет с продуктами, за что Мила ему, признаться, была благодарна.

Немного волнуясь, она поднялась на нужный ей третий этаж и надавила на кнопочку звонка. Дверь открыли сразу, словно ее визита ждали. За дверью обнаружилась Оля Кедровская, сильно заплаканная. При виде учительницы английского она отступила от двери и опять побледнела. Мила искренне не понимала, почему она вызывает у девочки такую реакцию.

– Опять вы? – спросила Оля. – Вы к маме?"

"– Нет. Я к вам. Я принесла продукты.

– Зачем? – в коридор вышел Витя, ощетинившийся, злой. В глазах у него горел какой-то непонятный Миле огонь, который, признаться, немало ее пугал.

– Я узнала, что Антон арестован, и решила, что у вас нет продуктов, – сказала она. – Он сегодня приходил ко мне в школу, и мы договорились, что я буду вам помогать.

Это была не совсем правда, но сейчас Миле было не до угрызений совести. Эти дети были как два волчонка, и приручать их ей сейчас совершенно некогда.

– У нас есть продукты, – сказала Оля тоненьким голосом. – Калина принесла.

Вот как. Калина Троекурова, из-за которой был арестован Антон Кедровский, снизошла до того, чтобы накормить его брата и сестру.

Из тени коридора, в котором не горел свет, выступила еще одна фигура, и Мила тут же узнала в расстроенной красавице с красными от слез глазами женщину, которую видела сегодня с Антоном в супермаркете.

– Вы кто? – спросила она отрывисто, оглядев Милу с головы до ног. Что-то подсказывало, что увиденное ей не понравилось. – Вы знакомая Антона?

Кажется, эта женщина способна приревновать Милу к Кедровскому, и, хотя ревность не имела под собой никаких оснований, Мила поспешила развеять подозрения. И так обстановка была достаточно нервной, чтобы еще нагнетать ее на пустом месте.

– Я учительница Вити и Оли, – мягко сказала она. – И пришла проверить, не нужно ли им что-нибудь.

– Но вы сказали, что Антон к вам приходил.

– Да, а что странного в том, что человек, отвечающий за брата и сестру, приходит в школу, чтобы поговорить с учителем?

Молодая женщина, которая на вид была ровесницей Милы, провела ладонью по лбу, словно стирая что-то неприятное.

– Странного? Наверное, ничего. Я не знаю. Вокруг меня в последнее время так много странностей, что я уже перестала их различать. Вы знаете, у меня убили мужа. Это как раз не странно, потому что у него был редкий талант превращать во врагов всех, с кем он общался. Но сначала следователь был уверен, что это я его убила. И самое страшное, что я думала над этим. Не над тем, чтобы убить, нет. Над тем, как бы было хорошо, если бы он умер. Я могла всю ночь представлять, какое бы было счастье, если бы его в одночасье не стало. Я была бы свободна. Совсем свободна.