Весеннее жертвоприношение

Ради своего рода они обязаны пройти через это.

Само собой разумеется, претерпевать муки должна не она, а Хейке. И сейчас ему трудно, это мог бы увидеть любой. Он выжимает заклинания сквозь стиснутые зубы. И…

О, нет! Зелье предыдущего сосуда оказало фатальное действие! Его мужество возросло до невероятных размеров! Винга как околдованная смотрела на то, как он стоял там на коленях, скрестив руки и подняв их к луне.

Сама того не заметив, она сбросила с себя покрывало и встала на колени, как и он. Не дыша, смотрела она на Хейке.

Он же, обнаружив, что она сделала, смотрел на нее какое-то мгновение, тяжело вздохнул и стал выходить из состояния сосредоточенности. Но тут отвел от нее глаза, и она увидела, что он не рассердился. Она даже подумала, что он посчитал, что эта короткая сцена их общности и сильного чувства эротики между ними окажет положительное влияние на тот сексуально-мистически заряженный обряд, который они проводят.

Следующий его поступок был удивительным. Он лег на живот точно на контуры ее тела.

О, боже мой! Он освящает девственницу, подумала она. Символически, разумеется, но мне кажется это неправильным. Я должна быть там, Хейке, обязана быть с тобой!

С ней происходило что-то необыкновенное. Но это и не удивительно. И раньше она замечала, что все его переживания отражаются на ней. Сейчас она чувствовала себя так, как будто Хейке овладел ею. Она застонала и легла на покрывало, бессознательно повернувшись на спину, и, когда закрыла глаза, то почувствовала его рядом с собой. Тяжесть на своей груди… как это можно описать? Наполнение. Проникновение без боли, ошеломляющая сексуальная потребность, такая сильная, что она даже вскрикнула. И тут она поняла, что те наркотические средства, которые принял он, отражаются и на ней. Она почувствовала, что погружается в сон — апатичный и равнодушный ко всему, кроме удивительного чувства близости Хейке, и тихо и вожделенно засмеялась, все крепче и крепче засыпая. Почти теряя сознание, она почувствовала, как ее охватывает сверхъестественное и в то же время отчетливо ощутимое, осязаемое чувство сладострастия. И тут она полностью отключилась.

Постепенно она пришла в себя.

Луна… Белое лицо, уставившееся вниз на ее обнаженное тело. Голоса? Шелестящие, возбужденные голоса вокруг нее? Любопытные, невидимые глаза?

Нет. Воображение! Никого здесь нет."

"Воздух заряжен, словно перед грозой. Над поляной несется звук, какой обычно издает под воздействием смычка, настоящая вибрирующая струна. Да, воздух полон напряженности и чего-то нового, опознать которое она не в состоянии.

Она чувствует себя изнасилованной. Но кем? Вот в чем вопрос. Более всего она хотела бы думать, что это был Хейке, или, точнее говоря, его мысли.