Весеннее обострение

— Дурак ты Вальдор! Теперь он меня точно никогда не простит!

Ну да, где-то в глубине души я надеялась, что Терин попсихует и сам прибежит меня домой звать… ну или не прибежит, но простит уж точно и в итоге у нас все наладится. А теперь вот точно уже ничего такого не случится! Он мне никогда не простит, что я его еще больше унизила, все мышу этому рассказав. А он… ну Валь то есть, мог бы язык за зубами держать!

— Ты… мышь заразная! Государь недобитый! Тебя не учили помалкивать? Как ты мог?

— Сам не знаю, как вырвалось, — покаялся король и с надеждой предложил, — может быть, выпьешь еще?

— Сам пей! Алкаш несчастный! Меня больше не напоишь! Сволочь ты, Валь, и больше никто! Я тебя любить не буду… хм… пару часов.

По большому счету не виноват он ни в чем. Да и не алкаш. А я вот сама виновата — напилась и выложила все. Хотя никто ведь не заставлял подробности рассказывать.

— Я спать пойду. Поздно уже, — буркнула я и перенеслась в покои свои, где жила когда-то давно, когда невестой Вальдора была.

Лежу я и думаю — а правильно ли я поступил, согласившись переселиться в зулкибарский дворец? Маму, конечно, жалко, не хотелось ее огорчать отказом. Но я мог хотя бы дождаться, пока от ранения оправлюсь. Вот смеху то будет, если все эти фрейлины, куры глупые, кинутся ухаживать за раненным мной. Кошмар! А если сюда Амалия просочится? Да она же мне покоя не даст! Она же, ненормальная, думает, что я жениться на ней должен. Сумасшедшая! Даже не представляю, с чего у нее в голове такие мысли появились? Я ей повода не давал!

В общем, не по себе мне было. За окном утро раннее, птички поют, а я лежу и боюсь. И тут дверь открывается. Я вздрогнул и с трудом подавил желание под одеяло спрятаться. Но это была Саффа.

— Ты отчего вздрагиваешь, как будто убийцу поджидал? — слегка обиженно спросила волшебница.

— Вообще-то Амалию, — от облегчения, что это все-таки не она, я Саффе правду сказал.

— Амалия и остальные твои пассии вряд ли сюда проникнуть смогут! — ехидно так утешила Саффа.

Не знаю, по каким причинам фрейлины сюда попасть не смогут, но я этому только обрадовался. Так обрадовался, что даже проигнорировал ехидные нотки в саффином голосе.

— Они меня так достали, дуры эти! — признался я. — Не знаю, кто и каким образом им запретил сюда приходить, но тебе спасибо за хорошие новости, птичка моя…

На этом месте я осекся. Хотел сказать "птичка моя ворона", но тут лицо Саффы такое счастье озарило… ну или не счастье, а что-то другое. Что-то такое светлое и радостное. Даже не знаю, что ее так порадовало? То, что мне фрейлины надоели, или что я ее птичкой своей назвал? Хорошо, что вовремя заткнулся и не продолжил. Вряд ли бы она радовалась, если бы поняла, какую птичку я имел ввиду. Мне вдруг даже как-то неудобно перед ней стало.