Весь твой, только твой эльф

Впереди садился опытный всадник, а начинающий — за ним. Считалось, что так безопаснее.

— И как на нее взобраться?

— По лапке.

Я лезла первой. Алари — следом. Проявляя чудеса эльфийской ловкости, он проворно, даже изящнее меня, вскарабкался на спину огромного насекомого и устроился в седле между рядами прозрачных крыльев. Для этого ему пришлось расстегнуть длинную мантию. Под ней обнаружились простые черные штаны и глухая рубашка им в тон.

Руки в перчатках обвили мою талию. Как и грозился, Алари тесно прижился грудью к моей спине. Задницей я ощутила твердую выпуклость у него в паху. Это напомнило мне о том, как мы странствовали по красной долине и я шутила по поводу его неугомонного кинжала.

— Твой кинжал все никак не успокоится?

Не знаю, что на меня нашло, но я поерзала бедрами, притираясь к Алари еще крепче.

Король неловко кашлянул рядом с моим ухом. Его тело ответило на мою возню. Бугор в штанах вырос, уперся в меня сильнее. Спиной я почувствовала гулкие толчки чужого сердца.

— Прости, я это не контролирую, — шепнул Алари хриплым голосом и опустил подбородок мне на плечо. — Хотел бы, но не получается.

— И даже не скажешь, что это всего лишь нож на поясе?

— Не скажу. Это не нож.

— Даже так?

Рассмеявшись, я натянула поводья.

Отчего-то мне было приятно, что Алари хочет меня, несмотря на шрамы, изуродовавшие мою внешность.

От стрекота гигантских крыльев заложило уши. Насекомое оторвалось от земли, и мужчина за моей спиной окаменел. Это был его первый в жизни полет. Задержав дыхание, он сцепил руки на моем животе и весь сжался от напряжения.

В какой-то момент нас сильно качнуло. Стрекозы любили испытывать нервы всадников на прочность, особенно нервы новичков. Уж не знаю, каким образом они чуяли, кто опытный наездник, а кто уселся на них впервые, но всегда, поднимая последних в воздух, проделывали один и тот же подленький трюк — притворялись, что пытаются скинуть с себя свою ношу.

В общем, тряхнуло нас знатно.

И с губ воспитанного, благопристойного эльфа сорвалось короткое ругательство.

Я расхохоталась. Предупреждала ведь, что так будет!

— Прости, — извинился Алари за свою несдержанность.

И снова ругнулся, потому что наша стрекоза явно задалась целью довести его до сердечного приступа. Поднявшись высоко над лесом, она резко, тяжелым камнем, рухнула вниз. Остановилась у самых крон, в каком-то жалком метре от острых макушек сосен.

— Сдаешься? — веселилась я. — Пощадить тебя?

— Ну уж нет, — Алари прижался ко мне плотнее. Он шумно дышал мне в ухо, его обычно воинственный кинжал поник. — Мне нравится.

Нравится? Аха-ха-ха.