Весь Тайгер Манн

Я перешагнул через ловушку, не коснувшись ее, и направился к морю, намереваясь подкрасться к дому с другой стороны, максимально используя неровности песка. Я выбрал настолько нелогичный подход, что он не должен ожидать моего появления оттуда.

Берег был пустынен, он как будто тоже наблюдал за мной, не прекращая игры волн с песком. Но вот я достиг одной линии с домом. С высоты крутого склона он доминировал над местностью, безмолвный, безразличный, угрожающий... Короткая остановка, чтобы изучить топографию... А какое укрытие выбрал бы я на его месте, чтобы было удобнее напасть?

Есть только одно такое место! Вершина высокой и плоской дюны. Оттуда должно хорошо просматриваться все вокруг, и в то же время стрелок защищен.

Дождь освежал мое лицо. Я начал ползти.

Надо мной низко пролетела чайка, свернула к морю, потом забила крыльями и села на волну.

Но вот я на гребне. Я побежал...

Он зарылся там в яму, которую специально приготовил, слишком уверенный, что руководит игрой. Хоппес наблюдал за площадью позади дома. Я увидел его съежившимся, в профиль. В одной руке он держал пистолет с длинным дулом, другой прижимал к ноздрям ингалятор «Безекс».

Должен заметить, что убийца в ожидании убийства может даже восхитить, — глаза застыли в ледяном внимании, губы сжаты и перекошены, он одновременно очень напряжен и расслаблен.

Я слишком часто видел подобное. Может, у Нигера Хоппеса это проявилось ярче, чем у других. Вероятно, из-за шрама на его лице.

Он почувствовал меня. Он понял, что я тут, едва мне удалось влезть на гребень. И вероятно, прочитал в чертах моего лица, моего взгляда то же самое, что я увидел в его.

Движение кошки — вот так он повернулся ко мне. «Магнум» поднялся, описав дугу, и в тот же момент выплюнул... Я тоже выстрелил. Два наших выстрела слились в один, такой громкий, что вокруг задрожал воздух.

Я почувствовал, как огненная стрела обожгла мне бок и затерялась где-то в песке.

Но я продолжал мой путь. А он — нет. Его движения остановились.

Мой проклятый сорок пятый сделал свою работу, хорошую работу. Он вырвал у Хоппеса «магнум» из рук и вместе с оружием два его пальца.

Нигер Хоппес уставился на окровавленные куски, свисающие с его руки, потом поднял на меня неверящие глаза, в которых светилось безумие.

Спустил собачку моего пистолета и не торопясь положил оружие на песок.

Он знал, чего я хочу, — взять его голыми руками.

Хоппес не стал ждать и пошел мне навстречу странной походкой. Кровь стекала с его изувеченной руки, оставляя следы на одежде и на песке... Другая рука сжимала нож.

На хорошем расстоянии я прыгнул головой вперед. Он рванулся ко мне, выставив нож, в порыве, который должен был сокрушить меня, но мои пальцы сомкнулись на его запястье. Нож упал и затерялся в песке, а Нигер Хоппес повалился на спину.