Весь Гарднер в одном томе

Мы не можем на это идти, ни вы, ни я. Мы должны установить, кто убил, установить до того, как это сделает полиция. Я не имею права допустить, чтобы убийство свалили на вас или на меня. Если Бурк виноват, мы должны быстро найти его и убедить, чтобы он добровольно сдался полиции. Потом мы вынуждены будем стремиться как можно быстрее начать судебный процесс, до того, как прокурор соберет достаточно доказательств. Одновременно мы предпримем шаги, чтобы заткнуть рот Локку и не допустить каких-либо публикаций относительно вас или Бурка в «Пикантных известиях».

Она смотрела на него минуту, после чего спросила:

— Как вы это сделаете?

Он ответил ей с улыбкой:

— Это мое дело. Чем меньше вы будете знать, тем лучше. Вы меньше выболтаете.

— Вы можете мне довериться. Я умею хранить секреты.

— Вы хотели сказать, что умеете хорошо лгать, — трезво ответил он. — Но на этот раз вы не будете вынуждены лгать. Вы этого просто не будете знать.

— Бурк не убивал Джорджа, — заявила она отчетливо.

Он бросил на нее быстрый взгляд:

— Это именно одна из причин, по которой я хотел с вами поговорить. Если Бурк не убивал, то кто это сделал?

— Я ведь сказала вам, что какой-то мужчина был у моего мужа. Я не знаю кто, думала, что это вы. Голос у него был совсем такой, как у вас.

Он поднялся с мрачным выражением на лице:

— Послушайте. Если вы намерены пробовать со мной такие штучки, то я оставляю вас на произвол судьбы. Вы уже раз пробовали, достаточно.

— Я н-ничего н-не м-могу с этим поделать. В-вы спрашиваете, нас здесь н-никто не может услышать. Говорю вам, кто это был. Я слышала ваш голос. Я не скажу полиции, даже если меня будут пытать.

Он взял ее за плечи и повалил на кровать. Оторвал ее руки от лица и заглянул в глаза. В них не было ни следа слез.

— Хорошенько запомните, миссис Белтер: вы не слышали моего голоса, потому что там меня не было. И кончайте цирк с рыданиями. А уж если вы так хотите рыдать, то носите луковицу в платочке.

— Тогда это должен быть кто-то с голосом, очень похожим на ваш, — не уступала она.

— Вы влюбились в Гаррисона Бурка и хотите сделать из меня козла отпущения, если я его из этого не вытащу? — зло спросил он.

— Нет. Вы хотели, чтобы я сказала правду, поэтому я вам ее говорю.

— Знаете что? Мне очень хочется встать, выйти и оставить вас со всем этим паштетом.

— Тогда, — невинно заявила она, — я вынуждена была бы заявить полиции, что слышала ваш голос.

— У меня нет никакого плана. Я говорю правду.

Голос у нее был сладкий, но она не смотрела ему в глаза. Мейсон вздохнул:

— Я еще никогда не оставлял клиента на произвол судьбы, даже если он был виновен. Постараюсь об этом не забыть и теперь. Но, честное слово, я не знаю, смогу ли устоять перед искушением в этом случае.

Она сидела на постели, крутя платок между пальцами.