Руины веры

Сантьяго явно не блещет энтузиазмом и заказывает пищу из одного и того же места.

Снова сижу на подоконнике и глазею в окно, когда флайер садится во дворе, а из него выбирается Гил. Лицо как у обожравшегося кота. Довольный, разве что не облизывается.

— Смотри, — привлекаю внимание Кесседи, который лежит на матрасе, и, так же, как и я, второй день мается от ожидания.

— Что там? — не дожидаясь ответа, поднимается и подходит к окну, выглядывает. Подвигаюсь, чтобы не мешать. — Ого, — присвистывает, рассмотрев всю картину. — Кажется, нас приняли на работу, — комментирует.

— Похоже на то, — соглашаюсь.

Райан опирается ладонями о подоконник, пытается рассмотреть что-нибудь еще. Сижу и тайком рассматриваю его, спрятавшись под козырек кепки.

Что делается-то?! Кэм, возьми себя в руки!

— Ты чего? — чувствует на себе мой взгляд. Хмурится, не понимает.

— А? — притворяюсь. — Так, задумался… О, смотри, — замечаю, как Гил вытаскивает из багажника флайера большущий черный пакет. Он такой огромный, что ему позавидовал бы любой Санта. — Что это, интересно?

— Скоро узнаем, — Кесседи пожимает плечами и отходит. Делает шаг к двери, потом останавливается, отступает назад. — Нет, сидим паиньками, пусть сам зовет.

— Угу, — бурчу и вновь приникаю к стеклу.

Гил закрывает флайер и тащит пакет к дому прямо по плитам двора. Похоже, тяжелый, но вряд ли там что-то ценное. Иначе обращался бы бережнее.

Во дворе остается только одинокий флайер, и смотреть там решительно не на что. Спрыгиваю с подоконника. Заваливаюсь на матрас, закидываю руки за голову.

— Как там банда? — спрашиваю. — Курт успокоился?

Кесседи дарит мне пристальный взгляд.

— А чего не пошел есть с остальными, а остался здесь?

— Не хотелось, — говорю. Не хочу объяснять, что с утра ощущение того, что мне в банде не место, одолело меня пуще обычного. Чувствую, что скоро что-то грядет, и не все могут выжить. По моей вине. Поэтому мне неуютно в обществе этих людей.

— Как знаешь, — Райан принимает такой ответ. Подозреваю, что он догадывается о причинах и сам. — Курт в порядке. С утра был в отличном настроении. Вкусная еда и теплая постель способствует.

Хорошо ему. Вкусная пища, может, и улучшает настроение моего желудка, но точно не мое.

Слышу, как по деревянной лестнице грохочут тяжелые ботинки. Поднимаюсь. Сажусь.

— К нам? — спрашиваю шепотом.

— К кому же еще, — отзывается, поворачивается к двери.

— Кесс?! — тут же доносится из коридора грубый голос Гила. — Ты где там?! Дуй сюда!

Переглядываемся.

Пожимаю плечами.

— Ну, хоть не посвистел, как собаке, — выдаю оптимистично.

Райан кривится.

— Свистки на распродаже кончились, — после чего выходит в коридор.

Дверь остается приоткрытой. Подкрадываюсь на цыпочках. Замираю сбоку от входа в комнату. Слушаю.