Сохраняя веру

– Он знает подробности истории ее болезни?

– Он знает главное.

– Это не ответ на мой вопрос, мистер Макманус. – Джоан хмурит брови. – В ходе вашего тщательного расследования удалось ли вам выяснить, что муж поместил Мэрайю в клинику насильственно?

– Нет…

– Удалось ли вам выяснить, что перед госпитализацией она не получила возможности испробовать другие способы лечения от депрессии?

– Гм… Нет.

– Удалось ли вам выяснить, что, выражаясь обиходным языком, нервный срыв произошел у Мэрайи вследствие измен мужа?

– Нет.

– Удалось ли вам выяснить, что по этой причине она совершила попытку самоубийства? – наседает Джоан, глядя на свидетеля в упор. – Мистер Макманус, вы не выяснили основополагающих фактов. Так с чего же вы взяли, будто вы хороший журналист?

– Протестую!

– Хорошо, я снимаю последний вопрос, – говорит Джоан, в общем-то и не ожидавшая ответа.

Когда становится ясно, что плакать Мэрайя не перестанет, судья объявляет часовой перерыв. Прежде чем репортеры успевают повставать со своих мест, Джоан выталкивает клиентку из зала и быстро ведет по коридору в туалет. Там она держит дверь изнутри, чтобы никто не помешал.

– Мэрайя, в показаниях Флетчера ничего ужасного не было. И та газетная статья нам тоже погоды не сделает. Обо всем этом никто и не вспомнит, когда придет наша очередь говорить. – Мэрайя не отвечает, и Джоан неожиданно понимает почему. – Дело не в том, что он сказал! Дело в том, что вы знали, как он собирается обойтись с Мецем! Господи, да вы влюблены!

– Все не так просто…

– Это никогда не бывает просто.

– Думаю, сейчас мне лучше побыть одной.

Джоан смотрит на свою клиентку с тревогой:

– Не знаю, хорошая ли это идея…

– Вы боитесь, что я достану из рукава бритву? – с горечью спрашивает Мэрайя. – Вас настолько впечатлили выступления свидетелей Меца?

– Я не это имела в виду. Я…

– Все в порядке, Джоан. Пожалуйста.

Адвокат, кивнув, выходит. Мэрайя стоит перед раковинами и смотрит на себя: глаза покраснели и припухли, из носа течет. Блестящая поверхность автомата с бумажными полотенцами криво отражает зеркало, множа искаженное лицо Мэрайи.

Удивляться нечему. Может быть, Мец прав? Если боль однажды тебя посетила, она уже не забудет дорогу. Повадится приходить, как хищник, среди ночи, когда ты меньше всего этого ждешь, и парализовывать тебя, прежде чем ты успеешь оказать сопротивление.

Видимо, Иэн просто посмеялся над Мэрайей, использовав ее в качестве легкой мишени. Как она могла поверить, что его интерес к ней самой был продиктован не только желанием подобраться поближе к Вере?

Эти волшебные ночи, эти слова-заклинания, под действием которых она, Мэрайя, превращалась в ту, кем всегда хотела быть… Для него это были просто ночи и просто слова, произнесенные по долгу службы.