Сохраняя веру

Через десять минут она примчалась, поскальзываясь на истертом линолеуме, и сразу принялась меня ощупывать, уверенная в том, что я что-то сломала.

– Мэрайя, почему ты плачешь? – спросила она, жестом попросив медсестру выйти.

– Мамочка, – задыхаясь, пролепетала я, – я крещеная?

– Евреи не крестятся.

Слезы опять брызнули у меня из глаз.

– Я попаду в ад!

Обняв меня, мама забормотала что-то о религиозной пропаганде в государственных школах и о преподобном Луисе Падревски. Потом попыталась объяснить мне, что евреи – избранный народ, что бояться мне совершенно нечего и что никакой огненной ямы не существует.

И все-таки я понимала: мы, может, и евреи, но не такие, как Джошуа Симкис и его родители, которые стараются соблюдать все еврейские законы. Джошуа, третьеклассник, никогда не пил молоко, если в столовой давали гамбургеры, и носил связанную крючком ермолку, прикалывая ее к волосам невидимкой. А мы – мы в церковь не ходили, но не ходили и в синагогу. Я не была крещена, но и избранной себя не чувствовала.

Когда мама наконец более или менее успокоила меня и повела к машине, я тщательно обходила все трещины на асфальте, боясь, что оттуда вырвется пламя. А поздно ночью, после того как родители легли спать, я набрала воды в ванну и макнула в нее Барби. Потом сама окунула голову и произнесла молитву, которую читала перед сном Лора Инглз в сериале «Маленький домик в прериях». Так, на всякий случай.

30 октября 1999 года

Утром мне звонит Джоан.

– Решила удостовериться, что вы живы, – шутит она, но ни одна из нас не смеется. – Сегодня днем я могла бы к вам заехать, чтобы обсудить нашу стратегию защиты.

Это словосочетание заставляет меня вспомнить вчерашние слова Иэна: «Нанеси ответный удар». Самооборона по определению всегда сопряжена с совершением рискованных шагов.

– Джоан, вы вчера, случайно, не смотрели «Голливуд сегодня вечером!»?

– Я с большей охотой восковую эпиляцию потерплю, чем эту передачу.

Уже не в первый раз я спрашиваю себя, кто же составляет многотысячную аудиторию Петры Саганофф.

– Там показывали Колина. И Малкольма Меца. Они давали интервью перед зданием суда. Колин рассказывал, какой опасности я подвергаю Веру, и чуть не плакал.

– Вы не должны беспокоиться о том, как ваша ситуация освещается в СМИ. Решение, слава богу, принимает судья, а он…

– Мне кажется, я должна разрешить Петре Саганофф прийти к нам и поснимать Веру.

– Что вы должны? – На несколько секунд Джоан удивленно замолкает, и я почти физически ощущаю овладевшее ею напряжение. – Как ваш юрист, я вам категорически не рекомендую так поступать.

– Я понимаю, Джоан: к слушанию это прямого отношения не имеет. Но судья должен увидеть, что Вера – нормальная девочка, которая играет в куклы и лего.