Сохраняя веру

– С чем, простите?

– Я вам не нравлюсь, миссис Эпштейн. Вы вообще не любите священников. Расскажите мне почему.

– А вот почему: вы слышали мою фамилию, знаете, что я еврейка, и на этом основании считаете, что я против вас предубеждена.

Отец Рампини скрежещет зубами:

– Приношу свои извинения. Могу я поговорить с Верой?

– Нет.

– Какая неожиданность! – говорит он сухо.

Милли скрещивает руки:

– Вы обвиняете меня во лжи? Что еще скажете? Может, по-вашему, я коварная ростовщица?

– Не в большей степени, чем я алкоголик, совращающий мальчиков-служек, – цедит Рампини. – Я всегда могу обратиться за помощью к тому капитану полиции, который охраняет подъезд к вашему дому.

– К счастью, – говорит Милли, – мы уже выиграли войну за отделение Церкви от государства. А моей внучки здесь нет – благодаря всем вам.

Рампини чувствует, как у него начинает дергаться мускул в основании челюсти. Так, значит, эта женщина и есть воскресшая бабушка? Что она имела в виду, сказав «благодаря всем вам»? Кто выжил девочку из дому? Он смотрит в сердитое, изрезанное морщинами лицо и видит в глазах такую глубокую грусть, что в какой-то момент даже чувствует себя виноватым.

– Миссис Эпштейн, может быть, если вы дадите нам какие-то рекомендации, я озвучу их епископу и мы найдем способ рассмотреть случай вашей внучки так, чтобы не причинить ей лишнего беспокойства. И вам тоже.

– Думаете, я родилась вчера? – фыркает женщина.

– Говорят, это не так уж далеко от истины.

– А где тот второй священник? Симпатичный такой? Мэрайе он нравится. – Милли оглядывает пространство перед домом, ища отца Макреди, потом прищуривается. – Вы играете хорошего и плохого копа, да?"

"У Рампини уже успела разболеться голова. Ему думается, что, будь эта женщина на их стороне во времена инквизиции, от нее было бы немало толку.

– Мы не работаем в паре. Клянусь Богом!

– Вашим или моим? – спрашивает Милли.

За два часа езды от бостонского аэропорта до дому отопительная система серебристой арендованной машины совсем не согрела меня. В зеркало заднего вида я вижу черный «форд-таурус». Иэн тоже взял автомобиль напрокат и едет за нами. Мы решили разделиться, чтобы не пришлось никому объяснять, почему мы приехали вместе.

– Опять ложь, – бормочу я. – Все больше и больше лжи.

– Ма? – произносит Вера густым сонным голосом.

– Хорошо поспала? – Я ловлю ее взгляд в зеркале заднего вида и улыбаюсь. – Нам с тобой нужно кое о чем поговорить. Когда приедем домой, я оставлю тебя с бабушкой, а сама должна буду поехать к юристу.

– Это опять из-за папы?

– В некотором смысле. Он хочет, чтобы ты жила с ним. А хочу, чтобы ты жила со мной. И добрый судья решит, с кем тебе жить.

– А чего хочу я, никто даже не спросит?

– Я спрашиваю тебя об этом.