Сохраняя веру

Макреди проводит пальцем по тонкому слою пыли на столе:

– Но ведь есть конкретные объективные доказательства…

– Знаю, знаю. Воскрешения и исцеления. Открою вам маленький профессиональный секрет: я читал и о лурдском явлении, и о гваделупском, и о сотне других, но своими глазами я еще ни одного подлинного чуда не видел.

Прямо посмотрев отцу Рампини в глаза, Джозеф Макреди отвечает:

– Для доброго католика, преподобный отец, вы слишком уж похожи на фарисея.

Еще не до конца проснувшись, я слышу, как Иэн, подсев к Вере, говорит ей:

– Я ведь так и не поблагодарил тебя.

Не открывая глаз, я смотрю сквозь щелки между веками и прислушиваюсь. Вера не отвечает.

– Это ведь ты сделала? – не отстает Иэн. – Ты дала Майклу эту минуту!

– Я ничего не делала.

– Не верю, – качает головой Иэн.

– Вы много во что не верите, мистер Флетчер.

– Зови меня Иэном, – улыбается он.

– Ладно.

Они смотрят друг на друга. Вера разглаживает на груди кофточку, Иэн снимает одну ногу с другой.

– Иэн? Вы можете взять руку моей мамы, если хотите.

– Спасибо, – серьезно кивает он и, подумав, добавляет: – А твою?

Вера медленно протягивает ему ручку с пластырем на ладони. Он осторожно ее берет, даже не взглянув на предполагаемые стигматы. А что, если моя дочь действительно совершила чудо?

Милли Эпштейн открывает дверь, надеясь увидеть Мэрайю и Веру, приехавших из аэропорта, но видит очередного мужчину в черной рубашке с воротником-стойкой.

– Вас там в Риме что, клонируют?

Отец Рампини приосанивается, вытягиваясь в полный рост – пять футов десять дюймов.

– Мэм, я прибыл сюда, чтобы побеседовать с Верой Уайт по просьбе Его преосвященства епископа Эндрюса из Манчестера.

– А его самого разве кто-нибудь о чем-нибудь просил? – отвечает Милли. – Не хочу показаться грубой, но сомневаюсь, чтобы моя дочь или внучка могла позвонить Его высочеству…

– Преосвященству.

– Мне все равно. Послушайте, у нас тут священников больше, чем на шествии в День святого Патрика в Нью-Йорке. Наверняка кто-нибудь из них может ответить на ваши вопросы. Хорошего дня.

Милли пытается закрыть дверь, но отец Рампини ставит на порог ногу:

– Миссис…

– Эпштейн.

– Миссис Эпштейн, вы препятствуете функционированию Римско-католической церкви.

В упор посмотрев на священника, Милли отвечает:

– Ну и что?

Отец Рампини уже вспотел. Видимо, зря он отказался от предложения несносного отца Макреди, когда тот вызвался сопроводить его к Уайтам. Тогда ему казалось, что двадцать минут езды по деревенским дорогам в компании коллеги, чей либерализм доходит до абсурда, – это слишком тяжкое испытание для служителя Церкви. Но он еще не знал, какой монстр охраняет двери этого дома.

– Хорошо, – соглашается отец Рампини. – давайте побыстрее с этим покончим.