Вершина мира

— А тебе сколько лет? — недоверчиво спрашивает он.

— Пятьдесят, но по легенде семнадцать, — отвечаю я и отворачиваюсь.

Бесят меня эти вопросы о возрасте. Ну если тебя привели, всё объяснили и за ручку поздоровали, делай что говорят и помалкивай. Наверное, старшие товарищи уже всё выяснили и разузнали, так что бери молча под козырёк и не дёргайся. Нет, обязательно надо покуражиться. Тебе сколько лет, видите ли… А тебе сколько?

— Егор Андреич, не капризничай, — смеётся Куренков. — Товарищ первый раз в жизни живого вундеркинда видит, вот и любопытствует.

— Да без проблем, — пожимаю я плечами и тут же меняю тему. — Завтра уже оборудование придёт. Будем расставлять и готовиться к открытию. Надеюсь, в следующую субботу, если всё сложится хорошо, сможем стартануть. Вы приглашены. Артём Игоревич, вы, разумеется, тоже. Слухи уже идут по городу, так что, надеюсь, людей будет много. Вы только обеспечьте, пожалуйста, отсутствие сюрпризов. Мы, кстати, уже выпивку получили. Угостить вас?

— Ну, раз выпивка имеется, — миролюбиво говорит Прокудин, — значит боеготовность действительно высокая.

— Так точно, — киваю я. — Высочайшая.

Я подаю знак Баксу и он присылает бармена с бутылкой «Наполеона», два пузатых коньячных бокала на коротких ножках, тонко порезанный лимон и пачку шоколада «Вдохновение» с раздробленным орехом.

— Ёрш-твою-медь! — восклицает Прокудин. — Да вы тут прям настоящие буржуа.

— То ли ещё будет, — пожимаю я плечами.

— А это вы что строите? — спрашивает Куренков, кивая на рабочих, усиленно стучащих молотками под надзором Миши Бакса.

— Барную стойку. Пришлось выводы воды срочно делать и электрику тянуть. Хорошо, Образцов помог быстро всё организовать.

— Это директор гостиницы что ли? — уточняет Прокудин.

— Да, он самый. Мировой мужик.

Мы вроде как просто треплемся, но, на самом деле обсуждаем важные и ещё нерешённые технические вопросы. Их немало, кстати. Гэбэшники с удовольствием выпивают, поглядывая по сторонам. Пьют и не пьянеют. Хорошее качество, между прочим.

Целый день творится полная круговерть, в которой я чётко понимаю, что без Удлера мне пришлось бы ой как трудно и открытие бы отодвинулось минимум на неделю.

— Роман Александрович, — обращаюсь я к Куренкову, когда они с Прокудиным собираются уходить. — Мне нужно родителям позвонить, но они думают, что я в Ташкенте. Да и следователь тоже так думает. Надеюсь, по крайней мере. Можете помочь такой звонок сделать, чтобы телефонистка не говорила, что типа Новосибирску ответьте?

— Артём, сможешь? — переадресовывает он мой вопрос Прокудину.

— Не проблема. Пойдём. Здесь прямо в гостинице есть переговорный пункт. Организуем.

Ещё раз убеждаюсь, что корочки помогают решить множество проблем.