Вершина мира

— Хм, — чешет в затылке Миши-Моисей. — Если достаточно, то я поеду в Одессу и куплю необходимое оборудование, столы, фишки, карты и так далее, чтобы это выглядело очень хорошо и дорого. Найду новое помещение, тоже дорогое, даже роскошное… и сделаю так, чтобы ко мне хотели попасть все люди города, у которых имеются достаточные средства. Это будет… Это будет, как в Америке во времена сухого закона. Бакс, секс и джаз.

— Спасибо, — кладу я руку ему на плечо. — Детали обсудим чуть позже. Что и требовалось доказать, дамы и господа.

— А я скажу, что это выброшенные деньги, — злится Айгуль. — Сейчас всё и так очень хорошо работает. Зачем что-то менять? Цвет, зачем ты его притащил вообще?

— Я дико извиняюсь, — жалко улыбается Удлер, — но пока мы не собираем всех денег, которые могли бы собирать. У нас пока колхоз. Я был на играх в Сочи. Там уровень совсем другой. А вот если сделать всё идеально, сюда потянется совсем другой контингент. Они деньги хранят в банках. Только, простите меня, не в государственных, а в трёхлитровых. Им не на что их потратить. Почему не дать людям такую возможность? Почему должен зарабатывать кто-то другой, а не мы? Пусть они получат удовольствия, а мучиться и придумывать как тратить деньги будем мы.

Айгуль, кажется, готова вломить ему по первое число.

— Цвет, кого ты слушаешь! Они жизни не знают, два тупых урода. Я каждого из них или даже обоих сразу могу до смерти забить. Вот что надо для настоящего катрана.

— Ой, — говорю я с издёвкой. — Прям до смерти? И опять же, забить или затрахать?

Она на меня даже не смотрит. Просто игнорирует. Мерзавка строптивая.

— Может быть, — говорю я как бы сам с собой, — если отделать её по полной программе она перестанет вести себя, будто её Шекспир написал?

Моисей понимающе улыбается, а Паша Цвет хмурится.

— Так, прекратили детский сад-на… Едем смотреть второе помещение. Бакс тоже.

Точно, Миша Бакс, так звали Удлера в будущем, вернее, как выяснилось, зовут уже сейчас. Миша Бакс. Я улыбаюсь. Как будет он объяснять позднее, кличка появилась из-за его нежной любви к американской валюте и слишком частого использования слова «бакс» всуе. Сейчас слово малоизвестно и не пользуется большой популярностью.

Мы садимся в машину, причём, я оказываюсь зажатым на заднем сидении между Баксом и Айгуль. От неё приятно пахнет. Я поворачиваю голову и смотрю на неё в упор, а она старательно отворачивается к окну и пытается меня не замечать, будто специально хочет раззадорить.

— Паша, — говорю я. — Совершенно очевидно, что без Айгуль нам не обойтись.

Она резко оборачивается и смотрит на меня, насупив брови. Густые, чёрные, шелковистые. Они ползут по гладкой юной коже и я поневоле любуюсь лицом Айгуль.