Версальский утопленник

Воспользовавшись его присутствием на игре у королевы, король, смотря по обыкновению куда-то вдаль, представил Николя герцогу Шартрскому и объяснил кузену, что маркиз де Ранрей, оказавший короне поистине бесценные услуги, также отправляется на корабль «Сент-Эспри». Маркиз получит мундир капитана первого ранга и должность генерального инспектора Министерства морского флота, в обязанности коего входит сопровождать принца. Также, с заискивающей улыбкой продолжал король, в обязанность маркиза входит обезвреживание вражеских шпионов, если те попытаются проникнуть в планы операций военно-морского флота. А еще он будет отвечать за безопасность принца крови, чья жизнь ему столь дорога. Только адмирал д’Орвилье, командующий флотом, и господин де Ла Мотт-Пике де Винуаер, капитан штандарта «Сент-Эспри», будут в курсе истинной миссии комиссара.

Как было ему свойственно, король с чувством выполненного долга немедленно удалился, радуясь, что удалось столь быстро проговорить необходимые слова и оставить герцога и Николя наедине. Окинув любопытным взором Николя, герцог пригласил его завтра прибыть к нему утром во дворец Пале-Руаяль.

На следующее утро в гостиной, увешанной великолепными образчиками живописи, герцог удостоил Николя беседы в непринужденно-надменном тоне. С одной стороны, герцог пытался поддержать репутацию доброго малого, с другой — плохо скрывал свое раздражение. Короля рядом не было, и Шартр выразил надежду, что маркиз станет выполнять свое задание молча, втайне, и не станет пытаться препятствовать ему в чем бы то ни было, тем более в удовлетворении его прихотей и в развлечениях. На это Николя заметил, что развлечения в любом случае будут ограничены бортом линкора, а он, разумеется, не станет вмешиваться в распоряжения, отдаваемые герцогом, ибо не является знатоком морского дела. Он намерен действовать строго в рамках полученных им инструкций, и никто, даже принц, не сможет принудить его пренебречь своими обязанностями. Поняв, что оказать давление на Николя ему не удастся, герцог сменил тему и преувеличенно любезным тоном заговорил о каких-то пустяках.

Комиссару, давно составлявшему собственную коллекцию человеческих характеров, показалось, что Шартр, поняв, что запугать его не удастся, решил пойти по пути обольщения. Однако для него такой подход мало чем отличался от принуждения, ибо в основе его лежал тот же расчет и преследовал он ту же цель. Что же касается непринужденности в общении, то у таких людей, как герцог, она чаще всего служила прикрытием презрения. Николя нередко изумляла способность высших придворных сановников притворяться.