Вернуть нельзя, забыть невозможно

– Ну как ты тут, у жены под боком? – хмыкает Стас, присаживаясь за стол. Он спокоен и расслаблен, и это дает надежду на то, что проблем у нас не прибавилось.

– Гораздо лучше, чем в той усыпальнице, – в тон ему отвечаю и сажусь напротив.

– Ничего себе «усыпальница», – качает он головой. – Зажрался.

Вспоминаю огромный дом, которой стал моим временным пристанищем, и улыбаюсь. Ну да, немного перегнул с определением, но тихо было, как в склепе.

– Рассказывай уже, с чем приехал.

– Какой ты нетерпеливый, – издевается Стас и показательно медленно отпивает из чашки кофе. – Я вот, может, насладиться хочу.

– Потом насладишься, – отбираю у него чашку и отодвигаю подальше. Хочется поскорее узнать последние новости.

– Ладно, – закатывает он глаза и хитро ухмыляется. – Мои парни «пахали» всю ночь…

Представляю, как они, бедные «упахались», махать кулаками.

– В общем, Лютаев дал признательные показания, подписал чистосердечное признание и за компанию сдал Гончарова…

– Кто бы сомневался. – Павел расплывается в довольной улыбке, а я невольно напрягаюсь.

– Что выяснили интересного?

– А интересное то, – Стас делает многозначительную паузу и указывает на меня пальцем, – что по их плану тебя в живых уже не должно быть.

– Это как? – нервно сглатываю и веду плечами, сбрасывая мерзкий озноб, пробравший до костей. От одной мысли, что мои девочки остались бы одни, становится не по себе."

"– Гончаров приказал тебя убить и представить это как авиакатастрофу. – Голос Стаса звучит так спокойно и буднично, как будто мы обсуждаем погоду, а не мою смерть. А у меня волосы на затылке шевелятся. Гады. Какие же сволочи!

– И что же пошло не так? – уточняет Павел, тоже заметно напрягаясь.

– Этот дебил Лютаев решил поступить по-своему и ожидаемо все запорол.

– То есть я еще и благодарен ему должен быть? – уточняю, пытаясь не потерять мысль.

Стас искренне веселится, совершенно не замечая, что нам, мягко говоря, не смешно.

Наверное, профессиональная деформация, а может, просто такой циник. Кто его знает. Странности у него в крови, я и сам его немного побаиваюсь. Один звериный оскал нагоняет панику, радует лишь то, что направлен не на меня. С такими людьми лучше дружить и не переходить дорогу. Не то не задумываясь вкатают в асфальт.

– Это уж ты сам решай, – хмыкает он наконец. – В общем, тебя отделали и вывезли в лес к какой-то бабке-отшельнице, а твои вещи благополучно улетели на самолете и разбились вместе с ним.

– Какой в этом смысл? – Паша задумчиво трет подбородок, и я с ним солидарен. Ничего не понимаю, как-то не сходится у меня вся эта история в одну картину. Зачем столько сложностей? Для чего? Вряд ли Михаил такой сердобольный, что пожалел меня. Эта тварь не знает, что такое жалость.

– Мелкая мстительная гнида.