Верни мне себя

Рядом с ней я осознал, насколько одинок был все эти годы и как отчаянно нуждался в человеке, который смог бы понять меня без слов, просто взглянув в глаза.

Ей достаточно одного касания, объятия или слова, чтобы заставить весь внешний шум заглохнуть и усмирить мою тревогу.

Хотел ли я причинить ей боль? Нет! Играл ли её чувствами? Ни дня!

С ней всё шло не так с самого начала. Меня влекло сильнее. Кружило голову мощнее. Я хотел её на всех уровнях сознания и испытывал сумасшедший спектр эмоций: от бурной страсти, до жгучей ревности и любви, о которой даже не мечтал.

Я мог соврать ещё раз, чтобы не ранить её. Но если в день нашего знакомства я даже подумать не мог, как далеко могут зайти наши отношения, и как много будет значить для меня Яна, то теперь я точно знаю. И соврать второй раз было бы осознанным предательством. А предавать я не хочу.

Медленно поднимаюсь с кресла, ощущая тяжесть во всех мышцах. Беру тёплый плед, накидываю на плечи и тихо, чтобы никого не разбудить, выхожу из палаты на балкон. Достаю телефон из кармана. Пальцы сами набирают её номер, пока подхожу к балюстраде и смотрю на утреннее серое небо.

После пары гудков раздаётся такой родной, но одновременно холодный голос:

– Доброе, – отвечает сухо и отстранённо.

Неудивительно. Рад, что она хотя бы изредка отвечает на звонки и сообщения и держит в курсе своего состояния. В остальные дни я узнаю всё от её матери. Я поговорил с Ириной в тот же день, что и с Яной. Встретился с ней, объяснил всё и, в отличие от дочери, она услышала меня и поверила.

– Ты уже вышла от врача?

– Тонус не проходит. Она рекомендовала лечь под наблюдение в стационар, – её голос остаётся ровным, но я чувствую, как сильно она волнуется.

Во-первых, за ребёнка. Во-вторых, от мысли, что придётся провести время в больнице. Однажды она призналась, что ненавидит их: больничные стены давят на неё и вызывают приступы страха.

– Я прилечу и побуду с тобой эти дни, – не раздумывая, сообщаю ей. – Забронирую двухкомнатную палату.

– Не нужно прилетать. Твоё присутствие только усугубит моё состояние, – старается ударить как можно сильнее.

– Смотрю, моё отсутствие тоже не действует на тебя благоприятно, – отвечаю с лёгкой иронией, пытаясь смягчить напряжение между нами.

Она замолкает на пару секунд, затем резко меняет тему:

– Стабильно. Проблемы с памятью, трудности с речью и нарушение двигательной активности. Проходит реабилитацию. Главное, что он настроен по-боевому. И всё поправимо.

– Рада это слышать. Уверена, всё будет хорошо.

Она старается быть сдержанной, но даже через телефон я слышу её искреннюю обеспокоенность. Это одно из тех качеств, которое меня в ней привлекает и восхищает. Я помню, как она морщилась вместе со мной от боли, когда я поранился осколками.