Верни меня к жизни, волк

Вряд ли он когда-нибудь забудет тот период, но именно ужасные воспоминания и помогали ему сейчас держаться правильного пути.

Став частью стаи Люмье, я часто размышляла над тем, какой окажется и моя судьба. Научусь ли я себя контролировать, как Линет, или буду рвать цепи и сбегать каждое полнолуние, как Джарси?

Линет и Эльза занимались теперь поиском хирурга-профессионала, ведущего незаконную деятельность не по причине врачебной ошибки: этого нам только не хватало.

Мы надеялись договориться с нормальным врачом, работающим официально, но не возражающим против дополнительного заработка в частном порядке. Это было бы наилучшим вариантом.

Риск был большим, на кону стояла не только возможность ходить, а моя жизнь! В случае криворукости врача я могла попросту умереть.

Но теперь я не собиралась отказываться от шанса ни при каком раскладе. Или все, или ничего — таков девиз обновленной Флоранс Пайни.

Приняв это сложное, но необходимое решение, я полностью успокоилась. И впустила нашу с Крисом любовь в открытое сердце.

Для Шарлетт мы придумали легенду, по которой я согласилась на дорогостоящее лечение в частной клинике на другом материке. Загруженность работой и дорогие билеты на перелет должны были помешать родителям последовать за мной.

Шарлетт восприняла новость с энтузиазмом, диаметрально переменив отношение к Крису и молясь на него теперь как на спасителя. Мои счастливые улыбки и преданность парня тоже послужили поводом больше не злиться.

Единственное, что омрачало будущее — это то, что рано или поздно придется сообщить родителям о моей смерти…

Очень редко оборотни сохраняли связь со своим человеческим прошлым. Изменение поведения, цвета глаз, несдержанность несли опасность для людей. На адаптацию требовалось несколько месяцев, да и тогда у друзей и близких возникнут вопросы, на которые оборотень не сможет ответить.

Крису и Линет повезло, потому что они были детьми богатых и не слишком внимательных родителелей. Достаточно взрослые, чтобы списать свое исчезновение на взбалмошное желание попутешествовать. Когда они вернулись домой, то уже контролировали себя, и все прошло гладко.

Но со мной такая схема не сработает. Шарлетт бывала довольно дотошной в плане мелочей и постоянно беспокоилась о моем здоровье. Любые изменения вызовут у нее кучу вопросов, а врать я не больно-то и умела. Побыть взрослой и независимой — совсем не успела.

Конечно, после «операции» я смогу какое-то время поддерживать иллюзию, будто прохожу реабилитацию и пока не могу вернуться домой. И как только справлюсь с собой, смогу показаться маме на глаза, чтобы она убедилась: со мной все в порядке.

Все зависело от того, сколько времени займет мое привыкание. Получится ли стать нормальной.