Когда ты вернешься ко мне

Похмелье души и тела. Чертово сердце болело за моих родителей. За Реджа и Мэгс.

За Ривера.

Телефон лежал там же, где я его оставил, на тумбочке, тихий и без сообщений.

Я надел джинсы, рубашку, свитер, пальто и ботинки, обмотал шею шарфом и упаковал еду, чтобы отнести ее в Хижину. Такси добиралось до меня восемь жизней, и ублюдок-водитель даже не помог загрузить продукты в багажник. На заднем сиденье я оказался уже промокший насквозь.

– Утесы Лайтхаус? – переспросил он, прочитав на телефоне. – Вы уверены, что хотите туда ехать по такой дерьмовой погоде? – На ум пришла сотня резких замечаний. Вместо этого я прислонился ноющей головой к окну. Мы подъехали к переулку, который был ближе всего к тропинке на пляж, и пришлось вылезать из машины. Дождь лил не переставая, и я тоже усомнился в разумности такого предприятия. Но сдержать обещание – буквально единственное, на что я был способен."

"С четырьмя полными пакетами продуктов в руках, промокший до костей, я спустился по тропинке к пляжу. Чертов холод завладел моей промокшей одеждой и стискивал меня в ледяных объятиях. Я медленно брел по каменистой тропке, плечи ныли, а ручки пакетов впивались в ладони. Я не раз спотыкался, а мне на ботинки плескалась вода. В сером небе над океаном сверкнула молния.

– Просто пою и танцую под дождем… – слабо напевал я, стуча зубами и пытаясь хоть чем-нибудь занять мозг.

Но Аляска все равно меня настигла.

Холодный дождь и бесконечная прогулка пробудили воспоминания о вынужденных полуночных маршах сквозь темный лес, когда мы, полумертвые от недосыпа и холода, спотыкались на каждой кочке, а вожатые ругали нас и называли никчемными.

К тому времени, как я добрался до Хижины, с моего лица дождь лил вперемешку со слезами. Я бросил пакеты на деревянный стол и дрожащими руками зажег фонарь. Никаких признаков Ронана или Миллера.

Ну конечно, нет, тупица. В такую бурю?

Однако Миллер сказал, что мы встретимся, а он тоже сдерживал свои обещания. Я подышал на пальцы, решив переждать. Но ПТСР терзал тело холодом не слабее самого шторма. Я не мог позволить им увидеть меня таким, промокшим, дрожащим и на грани срыва.

Они твои друзья. Они захотят помочь.

Даже если бы я в это поверил, дождь не прекращался. Никто в здравом уме не пошел бы сюда в такую погоду.

Со страхом, скрутившим желудок, я вытолкнул себя из укрытия Хижины и снова оказался во власти шторма.

Обратный путь, казалось, занял в десять раз больше времени, а воспоминания об Аляске преследовали меня на каждом шагу. К счастью, такси, которое я вызвал, прижавшись к стене хозяйственной постройки, прибыло быстро. Женщина-водитель взволнованно округлила глаза, когда я забрался внутрь, промочив заднее сиденье.

– Милый, что случилось?

Я покачал головой, челюсть одеревенела от холода.