Мы вернемся!

Удивительно, всего одна секунда и наличие силы духа у врага — и на дне окопа лежать бы сейчас самому Алексею.

— Штабной, что ли, крови не видел?! — Философствовать времени не было — вокруг шёл рукопашный бой. Бах! Пистолет хлопнул, а его пуля чиркнула по руке отходящего по траншейному ходу турка. — Дурацкий пистоль, такой же, как и его хозяин, никакого баланса! — выругался Лёшка и отскочил назад. Сразу два турка разрядили в него из бокового хода свои ружья.

— Да сколько же их тут?

Как видно, это боковое ответвление шло вглубь редута, и по нему к месту боя спешило подкрепление.

— Вашбродь, дайте мне? — Вестовой Афонька выглянул и разрядил свою фузею. — Прут они, много! — Он посмотрел округлёнными, испуганными глазами на поручика, а Лёшка в это время уже щёлкал курком штуцера, выбивая искру на трут. Пропитанная селитрой ветошь занялась, и он поджёг шнур у гренады. Раз, два, три, четыре — пора!

— Прячься! — Лёшка оттолкнул от проёма Афоню и метнул чугунное ядро в глубину бокового хода. «Баба-ах!» — раздался взрыв, и вжикнули осколки.

Ура-а! С бруствера вовнутрь окопов соскакивали егеря батальона Мекноба. А по склону холма на его вершину уже выходила колонна из Первого гренадёрского и Куринского пехотных полков.

Увидев, что его правая колонна зашла в редут, Вейсман развернул свою левую колонну, состоящую из солдат Кабардинского и Ширванского полков, и атаковал ей в тыл тех турок, которые сейчас занимались преследованием рассыпавшихся колонн Потёмкина. В это время дивизия Игельстрома укрепила боевые порядки отступавших русских, они перестроились и приняли на штыки своих недавних преследователей. Османы, оказавшись под двойным ударом, не выдержали натиска и кинулись врассыпную. Их преследовали гусары Харьковского и карабинеры Рижского полков.

В Нагорном редуте, очищенном от неприятеля, в это время готовились к обороне. Захваченные орудия и пехотные шеренги расставлялись по всему периметру. Турки не заставили себя ждать. От центральной крепости по склону бежало несколько тысяч их пехотинцев. Таких построений, как у русских, у них не было. Накатывала огромная орущая толпа с ружьями и саблями.

У егерей перед полковой пехотой была всегда своя привилегия — это действовать на поле боя самостоятельно. Вот и сейчас, расставленные с северной стороны редута в одну шеренгу, они по наработанной уже привычке разобрали свои цели среди атакующих.

— Пятьсот шагов до цели! Штуцерные, то-овсь! Целься! — выкрикнул Алексей, пристраивая своё ружьё поверх ивовой фашины. — Пли!

Восемнадцать нарезных стволов выпустили свои первые пули. Быстрая зарядка! И теперь уже вся рота ждала общую команду.