Верная

Как угодно… Потому, что даже ничего мне не давая, он до меня всё-таки снисходил. Тогда мне и этого было достаточно. Теперь? Нет, пожалуй.

Как страшно. Страшно потому, что теперь нам определённо не избежать объяснений. Страшно даже просто возвращаться офис, хотя я не знаю, куда он от нас сбежал.

Но делать нечего. Работы много.

– У себя?

– Да.

Я киваю и уединяюсь в своем кабинете. Посчитает нужным – придёт. А если нет? Тоже неплохо. Остаток рабочего дня проходит будто мимо. Я что-то делаю, решаю какие-то чрезвычайно важные задачи, кому-то звоню, а сама не здесь. Убегаю при первой же возможности.

Как и всякий другой вечер, вечер пятницы провожу с дочерью. Мы набираем в миску попкорн и, обнявшись, смотрим мультик. Но мы больше не одни. Она – уже не моя тайна. Целую маленькие ручки, щекочу живот. А в затылке стынет, словно он за спиной и на нас пялится. Я то и дело оборачиваюсь, чтобы убедиться – это всё лишь мой страх."

"О своей беременности я узнала где-то через месяц после того, как Горозию арестовали. Мне было двадцать два. На тот момент я довольно отчётливо понимала, что даже если вывернусь наизнанку, защитить Серго вряд ли смогу, а вот привлечь ненужное внимание к собственной персоне – запросто. Нет, за себя я не боялась. Это было абсолютно лишне лишь по той причине, что меня одну не обыскивали, не вели и ни в чём не подозревали. Но ситуация могла запросто измениться. И тогда бы пострадала уже не я, а Серго. Вот чего я не могла допустить. Потому и не отсвечивала…

Также я понимала, что моя беременность от никому не известного человека – тоже риск. Поэтому… Поэтому я сделала то, что должна была. И о чём даже сейчас не жалею.

В тот период Дорошев переживал любовную драму. Его бросил мужчина, с которым он тайком поддерживал отношения на протяжении последних нескольких лет. Желая залечить душевные раны, Серёга проявил неосторожность. Хотя со дня нашей первой встречи он был очень осторожным. А тут… Подцепил по пьяни какого-то парня в клубе, не проверив, что тот за фрукт. Конечно же на следующий день забыл о нём и думать, а тот, мудак такой, оказался шибко злопамятным. Стал на каждом углу болтать, что Серёга – гей. Ко всем переживаниям Дорошева прибавилось еще одно – страх, что правда о его ориентации всплывёт наружу. Ситуацию нужно было срочно спасать.

– Мы должны пожениться.

– Чего?

– Мы должны пожениться, – сказала я, старательно обходя лужи. – Сам подумай. Я беременна, ты погорел по полной. Лично я уверена, что отчим с меня не слезет, пока не выяснит, от кого я залетела. Да и твой папенька вряд ли проигнорирует сплетни… Даже думать не хочу, что будет, когда они до него дойдут.

– Будет конец света, – Сергей спрятал лицо в ладонях.

– Вот именно. Как сделать так, чтобы от нас отстали? Пожениться.