Верка

Я бы мог вам приказать, тем более что уехать к сыну – это в ваших интересах. Более того, я бы предпринял все возможные шаги, чтобы вы вернулись в Венгрию, как только все уляжется.

– Я знаю: события могут обернуться по-разному, и, скорее всего, я уже никогда не смогу вернуться сюда, то есть к Анталу.

– Вы правы: иногда благими намерениями вымощена дорога в ад! Хорошо, я не буду предпринимать никаких действий, хотя это не совсем так: мне придется взять на себя ответственность за вашу безопасность. Если станет известно заранее о начале бомбардировки, я постараюсь предупредить вас.

– Моя заслуга минимальна! Открою небольшой секрет: вы на хорошем счету у нашего руководства, поэтому мне легко найти повод для вашего пребывания здесь, по крайней мере, на период военных действий. По моему, пора пить кофе.

Верка принесла кофейные приборы, следом Антал принес ароматный напиток.

– Знаешь, Антал, – обратился к нему гость, – я предложил Вере Павловне эвакуироваться самолетом в Москву. Она отказалась. Мы еще выпьем за это!

Почти сутки кружились над Будапештом самолеты, но они так и не сбросили на город ни единой бомбы. Зато на него внезапно обрушился ураган артиллерийского огня. Били тяжелые пушки по центральной части города, по автомобильному заводу, по окраинам, по жилым кварталам, в которых, вероятно, засели боевики, и бог весть по каким еще объектам повстанцев. В несколько минут город превратился в кромешный ад. Снаряды гудели, визжали, свистели, ухали и ахали, сливались в единый гул, им вторили тысячи выстрелов и взрывов, которые вскоре превратились в непрерывные, оглушающие раскаты грома. Вначале по отдаленным отзвукам еще можно было догадаться о том, что повстанцы попытаются огрызаться ответным огнем, но постепенно все перемешалось, и уже невозможно было различить, где бухают орудия, где взрываются снаряды, где рокочут крупнокалиберные пулеметы, кто стреляет, а кто отстреливается. Антал какое-то время угадывал места, где наиболее интенсивно рвались снаряды, называя то тринадцатый, то пятнадцатый, то четырнадцатый районы столицы, то мосты, то вокзалы.

Но вот мощные взрывы стали стремительно приближаться к вилле, и он закричал: «Вера, скорее в убежище!» В этот миг за окном раздался оглушительный треск – мгновенно из окон вылетели стекла, и со звоном упала на пол срезанная ими люстра. Верка опомнилась, лежа на ковре, усыпанном блестящими осколками. Рядом сидел Антал, по его щеке обильно текла кровь, он молча открывал рот и что-то показывал своей подруге. Верка поняла: ее оглушило, поэтому и не слышит слов Антала. О взрыве второго снаряда, упавшего во дворе, она догадалась по взметнувшемуся пламени, содроганию пола, приглушенному треску и тому, как Антал с силой увлекает ее в подвал.