Верь в меня

Главное, что он познакомился со своей невестой. Ее тайна должна была раскрыться, но вместо этого стала еще более глубокой.

Он солгал, сказав, что вовсе не желает ее, но любой мужчина был бы глупцом, если бы не держал кое-какие вещи при себе. Десять раз глупцом, если бы дал женщине понять, какую власть она имеет над ним. Он жаждал обладать своей норвежской нареченной так сильно, как ни одной другой женщиной, и его просто потрясла ирония судьбы, по воле которой эта женщина обвинила его, что он изменил ей с ней самой. Воспоминание о том, как она выбралась из бадьи, мокрая и перепачканная, но с огнем в глазах, вызвало у Хоука усмешку. Но веселость исчезла, уступив место чему-то более глубокому и жаркому, когда ему вспомнилось, как она смотрела на него, пока он одевался. Кажется, желание обуревало не только его.

Улыбка тронула уголки его губ. Он сощурился, когда отраженный от воды луч солнца ударил в глаза. Хоук повернул ялик по ветру и поплыл вдоль берега. Он полюбил море с самого раннего детства. И не испытывал большего чувства свободы, чем в то время, когда покидал землю и оставался наедине с могучими течениями воды и воздуха. То, что освобождение от повседневных забот было лишь временным, делало его еще более драгоценным.

Он проплавал нынче все утро и часть дня. Рыбаки приветственно махали хозяину со своих утлых лодок. То же самое сделал капитан входящего в порт торгового судна и в знак приветствия приспустил флаг, заметив на парусе герб с изображением сокола. Мимо, резвясь и играя, проплыла стая жирных тюленей, но едва они скрылись из виду, Хоук заметил в волнах еще одно существо, темное и лоснящееся; высунув из воды голову, оно, кажется, смотрело на него. На мгновение вроде бы показалось несколько таких же существ, но, возможно, это были всего лишь тени — так быстро они исчезли.

Чайки кружили над головой, подстерегая рыбу, которая скользила у самой поверхности воды, точно серебряные стрелы. Сельдь преследовали и тюлени, а рыбаки, стоя в крохотных суденышках, забрасывали свои сети как можно дальше и вытаскивали их из воды полными добычи.

Солнце уже клонилось к западу, вызолотив всю поверхность моря, когда Хоук повернул ялик к берегу. Он украл этот день, но нисколько в этом не раскаивался, особенно когда думал, какую перемену произвели в нем часы свободы. Он чувствовал себя куда более способным иметь дело со своей обманщицей невестой и спокойно смотрел в будущее, но вся его бодрость улетучилась, едва он вошел в гавань.

На набережной его поджидала Дора. Увидев унылую зрительницу, готовую испортить ему настроение, Хоук едва не повернул обратно в море. Только жесткая самодисциплина помогла ему осторожно причалить и подняться по каменным ступеням. Завидев его, сестра поспешила выпустить тучу ядовитых стрел.