Не верь мне

Я смотрела на неё выразительно, хотела без слов попросить её не уходить, не оставлять меня наедине с ним, но подруга лишь крепко сжала мою ладонь и шепнула:

— Вам нужно поговорить. Он очень переживал за тебя.

— Не за меня, — жестко выговорила я в ответ. — За мою дочь.

Оставаться один на один с Громовым я не хотела, как не хотела я и разговаривать с ним. Потому что было не о чем. Всё, что было связано с ним — обман, манипулирование моими чувствами. Не знаю, что может быть хуже. Пыталась найти хоть что-то, что может быть ещё безобразнее и не могла. Так зачем разговоры? Я хотела оставить всю эту грязь в прошлом и больше никогда… никогда не видеть его.

Стоило мне подумать об этом, сердце предательски защемило, но я больше не собиралась быть слабой.

Инна всё-таки встала и молча вышла. Олег все продолжал стоять у двери, словно не решаясь подойти ближе, ожидая от меня то ли разрешения, то ли приглашения, то ли еще чего-то, ведомого только ему. Я же словно прозрела. Не верю ни единому его жесту, ни единому взгляду, ни единому слову больше. Разрешение? Приглашение? К чему ему это? Он берет то, что хочет, делает так, как считает нужным, так к чему ему подобные условности? Нет… Не верю. Всё, что было правдой между нами, сказанное им однажды: «не верь мне». То ли просьба, то ли на мгновение мелькнувшее в нём сожаление. Теперь уже не понять.

— Как ты себя чувствуешь? — наконец спросил он. Подошел к креслу, на котором сидела Инна, но садиться не стал, — оперся руками о его спинку.

— Я хочу увидеть свою дочь, — холодно процедила, смотря ему прямо в глаза.

— Она находится в инкубаторе, но ты, конечно же, можешь её увидеть. Она такая маленькая… — на лице его появилась улыбка, заставившая меня затаить дыхание, чтобы через мгновение с шумом вытолкнуть воздух из лёгких.

Моя дочь. Он говорил о моей дочери, и само по себе это казалось почти нереальным. Моя малышка…

— Как она? — спросила с замиранием.

Попыталась встать и тут же застонала, чувствуя, как откликается болью, казалось, всё тело. Олег подошёл к постели и придержал, помог мне. Дотронулся до моей руки, и я едва не дернулась от буквально обжегшего меня чувства потери. Глянула на него вскользь. Еще недавно его присутствие рядом, осознание, что он близко, давало мне силы, наполняло мое сердце любовью, а теперь мне было больно. Больно, потому как я все еще чувствовала к этому мужчине нечто. Нечто все такое же сильное, но вместе с тем разрушительное. Сердце ныло, знакомый запах выворачивал душу. Не дышать бы… Забыть, как это делается. Не дышать, не чувствовать, не… любить его.

— Она родилась весом килограмм и четыреста грамм, — он говорил одновременно как врач и в то же время не обезличено, как будто моя девочка действительно была важна для него. Важна.