Венец карьеры пахана

Всю жизнь он доверял своим неожиданным порывам, называя их не иначе как инстинктами. И если желание захлестывало его с головой, то он никогда ему не противился. Нечто подробное произошло и сейчас.

Подъезжая к подъезду, он увидел милицейский «УАЗ» и карету «Скорой помощи». Нехорошее предчувствие зародилось где-то под ложечкой и застыло в горле неприятным комом. Выбравшись из машины, Зиновьев заторопился в подъезд деда. У подъезда стоял лейтенант милиции, и когда Никита, сделав независимое лицо, хотел было прошмыгнуть мимо, тот сделал шаг вперед и уверенно преградил ему дорогу.

— Молодой человек, вы к кому направляетесь?

— К деду. В этом подъезде у меня дед живет.

Лейтенант внимательно посмотрел на Никиту и сдержанно поинтересовался:

— Уж не в шестнадцатой ли квартире?

Никиту охватило тревожное чувство.

— Верно, именно в ней.

Бережно подхватив его под локоток, лейтенант предложил:

— Давайте пройдемся.

— Что-нибудь случилось?

— Я вам сейчас все объясню, — повел лейтенант Никиту по лестнице на второй этаж.

Дверь в квартиру была открыта. К таким вещам, как запоры, дед всегда относился очень обстоятельно, значит, можно было сделать вывод, что произошло нечто очень серьезное. Из коридора раздавался приглушенный разговор, обычно так разговаривают, когда приходит беда.

Едва ступив за порог, Зиновьев увидел лежащий на полу прихожей обгорелый труп. Невредимыми оказались только штаны. Судя по одежде и по фигуре, это был дед.

Никита сглотнул горькую слюну. Только теперь он понимал, что о многом они с дедом не переговорили. Сунув руку в карман, Зиновьев попытался отыскать пачку с сигаретами, и пальцы натолкнулись на прохладную поверхность портсигара. Вот и еще один вопрос, который вряд ли теперь удастся прояснить. Зиновьев никогда не думал, что кончина деда может произойти так внезапно. Порой ему даже казалось, что дед и вовсе бессмертный, он запросто способен переползать из одного столетия в другое.

— Это ваш дед? — услышал Зиновьев рядом сочувствующий голос.

Перед ним был майор Журавлев. Ощущение было таковым, будто они и не расставались вовсе.

— Примите мои соболезнования.

Никита не знал, что в таких случаях следовало говорить, лишь только пожал плечами.

— Взгляните, пожалуйста, на его лицо. — Майор, видимо, из сочувствия опять перешел с Никитой на «вы».

Один из оперативников, осторожно взяв труп за плечи, повернул его на спину. Вместо лица Никита увидел обожженную маску.

— О боже! — невольно вырвалось у него.

— Вы узнаете своего деда?

Никита сглотнул ком. Вместо лица обожженная маска, но мясистый нос и заостренные скулы свидетельствовали о том, что это был его дед.

— Что-то наши встречи происходят не в самые радостные минуты.