Венец карьеры пахана

Развязав горловину одного, Никита ссыпал его содержимое на ладонь. Алмазы, будто огоньки в новогоднюю ночь, весело заискрились под фонарным лучом. Представление заворожило. Слегка подкинув их на ладони, он увидел, как алмазы, будто бы разбуженные, зашалили, засверкали огнями, отбрасывая по сторонам радужный свет. Зрелище сильное, до того неизведанное.

Ссыпав алмазы обратно в мешочек, Никита достал следующий, развязал его. В нем алмазы оказались покрупнее, и полыхали они как-то по-другому. Поярче, что ли.

Вдоволь налюбовавшись камнями, Никита закрыл контейнер.

Место ненадежное. Это просто чудо, что на контейнер никто не натолкнулся раньше. Оставлять его в землянке было бы глупо, нужно перепрятать. Но нечего и думать о том, чтобы тащить такой здоровенный ящик через лес. Могут увидеть. В этом случае останешься не только без алмазов, но и без головы.

Лучше всего закопать алмазы в лесу. Порывшись в землянке, Никита отыскал ведро. Судя по копоти, которая скопилась на его внешней поверхности, ему был не один десяток лет, а если учитывать многочисленные вмятины, то можно было бы предположить, что в свободное от промысла время хитники играли ведром в футбол. Но для переноски алмазов оно подходило наилучшим образом. Уложив мешочки с алмазами в ведро, он заложил его верх ветками, критически оценил вид своей ноши и остался доволен проделанной работой. Даже при самом богатом воображении трудно было предположить, что измятое и грязное ведро до самых краев заполнено алмазами.

Вот теперь можно и на выход!

Где-то тут была лопата. Ага, вот она! Открыв дверь, Зиновьев не спешил уходить, и только убедившись в абсолютной безопасности, вышел за порог.

Теперь надо было выбрать приметное место, где можно будет понадежнее спрятать груз. Пройдя метров сто пятьдесят, Зиновьев увидел у склона пирамидку из камней, положенных друг на друга, поросшую высокой травой. Обычно такую каменную горку выкладывают геодезисты, чтобы отметить выставленный репер, а сверху еще крепят небольшой флажок. Наверняка где-то метрах в пятистах находится точно такой же репер. Так что если не удастся обнаружить место сразу, то можно будет сориентироваться по карте.

Но что-то в этой груде камней Зиновьева насторожило. Может, то, что обломки были выложены в не совсем правильную пирамиду, а может, оттого, что камней было слишком много для условного обозначения — ни сейчас ни после Никита так и не сумел дать себе в этом отчета. Подобное ощущение принято называть интуицией. Повинуясь какому-то внутреннему импульсу, он подошел к камням и осторожно начал их растаскивать.

Верхний камень, едва ли не самый тяжелый, неохотно свалился вниз и с шумом, подминая под себя буйно растущую траву, закатился в густой колючий кустарник.