Венец карьеры пахана

— Тяжело тебе живется в Англии… Одни сплошные неудобства.

Никита заправил рубашку в брюки и заявил:

— А жаль. Все-таки голая попка — это здорово! Помню, бывало, расстегнешь твои брюки, а под ними ничего нет. Приятно!

Вероника повернулась к Никите. Высокая, полногрудая, не баба, а мечта! И такое сокровище шляется где-то за границей. А ведь какой-то нерусский хмырь ее там тискает, по попке мимоходом шлепает, удовольствие во всех позах получает.

— Знаешь, чего мне больше всего не хватало в Англии?

— Чего же? Я-то думал, что там даже птичье молоко есть.

— Запаха бензина! — неожиданно выпалила она.

— Неожиданный ответ. Я почему-то считал, что там этого добра хватает.

Вероника улыбнулась.

— Ты меня не так понял, я вспоминаю твою машину. В салоне твоей машины постоянно пахло бензином.

Губы Никиты разошлись в довольной улыбке.

— Ах, вот ты о чем. Помнится, что раньше тебе бензиновый запах не нравился.

— В Англии я пересмотрела свои взгляды. Знаешь, мне даже кажется, что запах бензина в твоем салоне куда приятнее одеколона моего мужа. А парфюм он выбирает только самый лучший.

— Значит, не забыла?

— Правильнее сказать, не сумела.

— Может, это любовь?

В самом углу комнаты горел торшер с зеленый абажуром. На стены застывшими волнами падали тени. Три года назад этого светильника не было. Вроде бы мелочь, но как все-таки свет способен изменить обстановку! А Вероника с густой копной волос больше напоминала русалку. Такая баба в любую стремнину способна заманить. И поминай как звали!

— Все может быть, как знать, — повела девушка плечами.

Разлука с Вероникой для Никиты тоже не прошла бесследно. После ее отъезда в Англию ему с год снилось ее красивое лицо, закрытые глаза и полуоткрытый рот. Более эротичного зрелища видеть ему не приходилось. Самое забавное заключалось в том, что заниматься любовью в квартире им удавалось крайне редко. Потому что все это время у нее проживала тетка, которая ревностно следила за своей племянницей. А потому чаще всего любовью они занимались на заднем сиденье машины Никиты, салон которой донельзя был пропитан парами бензина, что совершенно не притупляло их страсть.

Вероника, такая близкая и одновременно такая чужая, находилась от него на расстоянии одного метра. Эта была реальность, к которой он почти успел привыкнуть. Вообще следовало что-то делать. Но вот что именно, Никита придумать не мог.

— Когда ты уедешь обратно?

Последовал небольшой вздох.

— Должна уехать через неделю, — и, посмотрев на Никиту, Вероника добавила с некоторым вызовом: — Все зависит от тебя. Я могу задержаться.

— Вот видишь… только задержаться. Насколько я понимаю, вопрос о том, чтобы остаться здесь навсегда, вообще не стоит.

— В Англии у меня все определено. Там теперь мой дом.