Княжий венец

Вдруг защемило где-то в груди и вспыхнуло солнцем ярким, ослепительным. И все стало предельно ясно, без утайки даже от самой себя. Он, только он – и не надо ей другого. Потому и прошептала, в глаза синие глядя:

- Я люблю тебя! – и прижалась изо всех сил, обнимая мускулистую шею.

Вспыхнул в синих глазах огонь яркий, неистовый.

- Девочка моя, ненаглядная…сокровище мое, - и вновь целовать начал ее нежно и упоительно. А она обхватила его бедра ногами, ибо не было больше боли. Странно было, непривычно, но боли не было. Заполненность только, цельность какая-то, что щекотала и будоражила. Понял он намек, осторожно подался назад, внимательно следя за ее лицом. И как бы не было в ней мучительно-сладко – готов был остановиться и прекратить даже, только бы не делать ей снова больно. Но нет, нет боли в фиалковых глазах, удивление только. И румянец возбуждения возвращается на бледные щеки. Новое все для нее, но доверилась ему, всю себя ему доверила. Ох, как же правильно ощущается Тамирис в его руках, вся до последнего изгиба или родинки на плече – для него только!"

"Хоть и припылила страсть короткая вспышка боли, но не ушло никуда, также в крови бурлит. В рваном дыхании слышится. Под его руками и поцелуями вновь по телу побежали мурашки, собираясь в искрящие удовольствием ручейки. Через несколько ударов сердца с девичьих губ сорвался первый стон удовольствия, от которого князя молнией по позвоночнику прошибло. Более размашистыми стали движения и вторили ему женские бедра, подающиеся навстречу, желая заполучить его до конца. А стоны перешли в крики, заметалась под ним валорка. Удовольствие, головокружительное, пьяняще-опасное ширилось и поднималось, грозясь накрыть с головой. И убежать от него хотелось, и нырнуть во всю глубину. Ничего и никого вокруг не существовало, только она и ее мужчина, что сейчас сдерживался из последних сил, чтобы не сорваться в запредельный темп. Подгоняемый страстью, он раз за разом со стоном и хрипом вколачивался в сладостную глубину ее тела. Жестким ритмом безжалостных движений уносил ее и себя все ближе и ближе к эпицентру шторма. Никогда еще ни одна женщина не доводила его до такого упоительного безумства. Не покоряла тем, настолько открыто и красиво отдавала всю себя. Ныряя в жаркое марево страсти и утягивая его за собой.

Не понимая, растворяясь в головокружительных ощущениях, Тами лишь крепче прижималась к мускулистому телу, гладила сильные руки и лихорадочно целовала волевой подбородок и высокие скулы. Он вторил ее умоляющему шепоту рычанием пополам с ласковыми словами и нежностями. Волна удовольствия подступала все ближе, заставляя тело подрагивать от мучительного предвкушения. Мышцы едва не сводило от напряжения, но князь не позволял себе сорваться. Только она сейчас важна.