Княжий венец

Приспустил он одеяло, в которое девочка его закуталась. Рука накрыла грудь пышную. Застонала валорка и тут же стыдливо губу закусила.

- Не бойся своих желаний Тами. И не бойся о них заявлять.

- Разве женщина не должна быть тихой? – удивленно спросила она.

- Женщина должна в постели получать удовольствие. И если она при этом кричит, царапается и даже кусается, то главная это радость для мужчины. А никак не обладание молчаливым безвольным телом.

Полная, красивая грудь у валорки, еще в купели едва с ума не сошел, когда сквозь мокрую рубаху смотрел ее округлости с коричневатыми сосками. Приятной тяжестью лежит в руке, притягивая гордыми пиками. Рот мгновенно слюной наполнился. На смену пальцам на гордой вершинке сомкнулись мужские губы. Кожа ее пахнет чем-то нежным, будто цвет весенний. Искусать всю хочется, поцелуями своими пометить. Но потом это, сейчас он посасывает твердый камешек, оглаживает языком, поигрывает, осторожно прихватывает зубами.

Гортанный стон раз за разом срывался с девичьих губ. Оглушенная удовольствием Тами совсем позабыла про вбитую с юности необходимость молчать. Что он с ней делает? Ее руки в ответ оглаживают могучие плечи, широкую мускулистую спину. Неужели это все ее? Этот мужчина – ее?

В голове шумит от пьянящих поцелуев и ласк. Тело дрожит, а кожа чувствительная горит от прикосновений рук и губ. Теплый комочек где-то внизу разрастается, пульсирует желанием. Почти с облегчением валорка встречает мужскую ладонь, которая сначала сползает на живот, а потом спускается ниже.

- Идеальная! Какая же ты идеальная. Моя! – бормочет князь, целуя ее горячими губами. Хотя она сама уже горит! Тело налито непонятной истомой, ее потряхивает от возбуждения и предвкушения. Сделай же уже что-нибудь!

Чуть шероховатые мужские пальцы крадутся ниже и накрывают идеально гладкий лобок.

- Ишь, гладкая какая!

- У нас принято так... Тебе не нравится? – она инстинктивно сжимает ноги, проклиная настой из молодого грецкого ореха.

- Нравится, лапушка моя. Не знал просто, что так бывает. А теперь трогать хочу безостановочно.

Палец уверенно раздвинул плотно сомкнутые лепестки, лаская и растирая влагу. Заставив девушку сладко и гортанно застонать. Да он же сейчас обезумеет окончательно от ее стонов! Хотя сам себе обещал быть терпеливым. Не должен его голод отвратить ее от постельных утех.

- Не была еще с мужчиной? – решил все-таки спросить.

- Нет, - вскидывает она глаза и стыдливо закусывает губу, - ты у меня первым будешь."

"Радость глупая и бешеная вспыхивает за грудиной. Никто до него этого тела не касался. Никому ласк своих не дарила! А ведь не связывался он обычно с девственницами – маета одна. Ничего не умеют, лишь трясутся от страха. А здесь распирает от гордости и благодарности, что сберегла себя для него.