Венец безбрачия

- …а который белобрысый – тот и покрепче будет, и рана у него не такая уж и страшная. Джана сказывала, что у него с собой к седлу багаж приторочен был, и тамочки – горшочек с мазью. Энтой самой мазью он и повелел руку натереть. Сам же и заявил, что вскорости заживёт все. А который брунетистый – тот больно много крови потерял. Ить рубаху его стирали – чисто, как со свиньи, колотой натекло! Прачки сказывают, что её и отбелить-то вовсе невозможно. А полотно на рубахе не простое – а с шёлком! Этакой доброй ткани даже госпожа баронесса не нашивала! Ить выходит, что гости-то ваши не нищеброды какие, а очень даже при богатствах. Одёжка у них добрая. А вы бы, госпожа Софи, в окно-то не глазели, а шли бы тудой, к болящим… Сестрица-то ваша с самого утра тамочки старается, ить глядишь – чего и высидит себе!

- Отстань, Матильда. Не собираюсь я там ничего высиживать, – я немножко разозлилась на назойливость служанки, но она, не слушая меня, продолжила:

- Ить вот не хотите старую Матильду послухать, а зазря! Матушка-то ваша по утру письмо отправила с солдатами. Господин капитан самолично приказали лучших коней им дать. – старуха поджала губы и замолчала, значительно поглядывая на меня.

Я внутренне улыбнулась, понимая, что Матильда ждёт расспросов, но вновь сделала скучающее лицо и отвернулась к окну, пробормотав:

- Посла и послала… мне-то какая разница?

Я сидела, разглядывая как по двору бродят слуги и слушая возмущённое пыхтение Матильды за спиной. Я уже знала, что долго она не вытерпит! В общем-то, так оно и произошло: подержав новость в себе ещё минуты три, служанка сообщила:

- Ить письмо-то не простое, а важное!

Я молчала, не поворачиваясь. Во мне играл какой-то детский азарт и я хотела дождаться, пока она сама вывалит мне сведения. Дождалась, только вот новость оказалась достаточно пугающей.

– Ить, птичка вы моя бедная… Боюсь, что горничные не зазря языки чешут. Оно, конечно, доподлинно никто не знает, чего в той бумаге писано, а только отправлена-то бумага энтая в монастырь Святой Агриппины аж самой настоятельнице.

От слова «монастырь» я вздрогнула и повернулась к служанке, на её лице не было торжества, а только жалость:

- Тётки-то наши кумекали-кумекали, а ить все одно думают… – Матильда даже поджала губы, отводя взгляд.

Пожалуй, даже я догадалась, о чем думают служанки. После моей так и не состоявшейся свадьбы монастырь многим из них казался вполне логичным выходом. От Матильды я знала, что эта тема обсуждается регулярно.

- Матильда, а разве могут меня насильно сделать монахиней?

- Да ить, ежли бы в монахини – обо бы ещё и ничего! А только ежли супротивничать будете – отдадут в послушницы, а в монахини-то и не примут! Оно ведь этак то ещё хужее, всё одно как в служанках."

"Я одновременно ощущала и растерянность, и страх.