Великосветская дама

Облако тревожных вопросов, витавших в сознании Джорджианы, показалось ей очень глупым при виде этой уважаемой и достойной дамы.

За ужином, который был подан в большой столовой, Джорджиана чувствовала себя очень странно. Огромный стол, за которым, как уверяла миссис Лэнди, могло поместиться пятьдесят гостей, к счастью, был сложен до размеров, соответствующих ситуации. Ее посадили по правую руку от Доминика. Он вел себя столь учтиво, что ей не пришло в голову задуматься о пристойности происходящего. Еда была великолепной, а вино, которое с разрешения Доминика налил Джорджиане Дакетт, – прохладным и сладким. Большая часть ужина прошла за обсуждением портретов, оставленных Джорджиане отцом. Когда было съедено последнее блюдо, Доминик отодвинул стул и встал. Жестом отослав Дакетта, он помог выйти из-за стола Джорджиане.

– Идемте. Нам будет гораздо более удобно в гостиной.

Присутствие Дакетта за спинкой ее стула успокаивало терзаемую смутными подозрениями Джорджиану. Когда дверь гостиной закрылась, она осознала, что осталась наедине с Домиником, и испуг охватил ее с новой силой. Сильно нервничая, она подошла к стоящей у большого камина кушетке, чувствуя, что Доминик следует за ней по пятам.

– Джорджиана.

Одно-единственное слово, произнесенное вкрадчивым голосом, заставило ее замереть у мраморной каминной полки. Поняв, что ускользнуть не удастся, Джорджиана медленно повернулась и посмотрела Доминику в глаза. Он стоял ближе, чем она полагала. Внезапно она оказалась в кольце его рук. Доминик обнимал ее осторожно, точно фарфоровую статуэтку. Стоило ей поднять голову, как он поцеловал ее в губы, так нежно, что поработил все ее чувства. На этот раз поцелуй не прервался, он длился до тех пор, пока не похитил ее дыхание и разум. Нервозность Джорджианы исчезла, сменившись теплым сиянием желания, тайно распространившимся по ее венам. Повинуясь внутреннему порыву, она высвободила руки и обхватила Доминика за шею. Его губы требовательно касались ее рта до тех пор, пока наконец не заставили его приветственно раскрыться и пригласить внутрь его язык.

Внезапно ее разум отметил, как напряглось тело Доминика, какими твердыми стали его мышцы. Он явно старался удержать ее на расстоянии. Тогда она сама подалась вперед и крепче прижалась к его телу.

Доминик отчаянно пытался сдерживать свою страсть. Оторвавшись от губ Джорджианы, он посмотрел ей в лицо и с удивлением отметил, что ее ореховые глаза затянуло дымкой желания. Ее губы были соблазнительно приоткрыты. Сирена, пробудившаяся к жизни в библиотеке Мессингемов, находилась сейчас в его объятиях, льнула к нему всем телом. Все, что он мог сделать, это хриплым от желания голосом произнести:

– Выходи за меня, Джорджиана.