Нелюди Великой реки. Полуэльф

Но полного досмотра не было, — растерянно проговорил помощник агента. — Оружие отняли, из карманов все вынули, но одежду не прощупывали… Да его же в Сеславине досматривали!

— Видите, Корнеев, с кем работать приходится… — вздохнул агент. — Обыскать и досмотреть!

Неужто и здесь Аристарх окажется на высоте? С меня мгновенно содрали рубаху, прощупали ее, собирались сдирать штаны, как вдруг Василий Васильевич сделал знак остановиться.

— Может, сами выдадите, Корнеев? — спросил он покровительственно. — Обещаю в протоколе все отразить в лучшем виде — я добрый.

— Сам не могу, они у меня в одном месте…

— В заднице, что ли? — заинтересовался маг, до этого стоящий спокойно и только изредка тыкающий в мою сторону жезлом.

— Василь Васильич, Василь Васильич! — заполошно закричал со своего писарского места Локтев, до сих пор лихорадочно рывшийся в бумагах на столе. — В Сеславине даже не проверяли! Не заглядывали! Нет этого в протоколе! Это ж служебное несоответствие! Эльфу — и не заглядывали!

Вот в чем профессионализм-то должен проявляться! И как я раньше не допетрил? Кстати, о непрофессионализме начинает первым всегда тот орать, кто сам ни хрена не умеет. На воре и шапка горит.

— Ну-ка, ну-ка, Аристарх! — В запале Василь-Васильевич сам подбежал, не выдержал.

Меня мгновенно повернули, начали раздевать, агент придержал руки, а Аристарх наклонился, заголяя неудобь-называемое место.

Эх, какой был хлебушек хороший! Мягкий, свежий! Полкаравая я умял, пока собирался в дорогу в ананьинском трактирчике. Окупился мой золотой. Окупился.

Издал звук я знатно. Громко и протяжно. Аристарх аж отскочил спиной вперед метра на два, едва не врезавшись в привставшего от письменного стола Локтева.

— А? Что? — глуховатым старческим баритоном растерянно и злобно произнесло это прежде бесчувственное полено.

Понеслось! И тогда произошло то, на что я в общем-то надеялся. Аристарх издал тигриный рык, и последнее, что я увидел, была широкая спина выносящего дверь мага, который просто рыдал от раздирающего его хохота.

Глаза удалось разлепить не сразу. Зрение упорно не восстанавливалось, так что я проделал старинное упражнение — попытался представить свое тело в пространстве. Так. Лежу. Пошевелить пальцами рук, ног… Получается. Вот и глаза открываются. Потолок белый, солнце квадратиками сквозь стекло. Больничка тюремная, не иначе. Все белое и в решетках. Едва я сообразил, что в комнате есть окно, как меня охватило злорадное ликование. Выбрался!

Шанс, что я смогу вытерпеть боль, был крайне невелик с самого начала. Хамить унтеру — дело бесполезное, хотя поначалу я именно это собирался делать. Игнорировать Васю и сосредоточиться на палаче. Но словами вывести из равновесия этого старого волка, скорее всего, было невозможно.