Великий герцог Мекленбурга

– Черт меня подери! Не иначе эти прохвосты надеются таким образом сохранить свою добычу.

– Желание понятно, но вряд ли осуществимо. Мне совсем не нужны проблемы с воеводами ополченцев. Впрочем, надо выяснить, чего они хотят на самом деле, – сказал я полковнику.

Тронув коня шпорами, я, к немалому изумлению окружающих, направился к воротам и, проехав сквозь башню, скоро оказался между ощетинившимися пиками и мушкетами немцами с одной стороны и размахивающими обнаженными саблями поляками – с другой. Во главе последних стоял полковник Будило, правая рука которого висела на перевязи, но второй он воинственно размахивал шестопером. Кроме меня в центре между противоборствующими сторонами стоял еще мой старый знакомец отец Тео, очевидно пытавшийся примирить противников.

Подняв на меня глаза, священник удивленно прищурился и непроизвольно пролепетал:

– Фон Кирхер, это вы?

На мою беду, этот возглас услышал Будило, который после подсказки тоже узнал меня.

– Матка бозка! Ты тот самый негодяй, который… – проговорил он, размахнувшись на меня шестопером, но выстрел из допельфастера заткнул ему рот и отбросил к остальным полякам.

– Я – герцог Мекленбургский! – проревел я в наступившей тишине. – И теперь только я могу спасти ваши никчемные жизни от ярости московитов! Или вы сейчас сдадитесь мне безо всяких условий, или уже вечером ваши задницы будут красоваться на кольях. Эй, парни, – продолжил я, обращаясь к наемникам, – выгоните эту гонористую сволочь прочь отсюда, и я возьму вас к себе на службу.

– Вместе с добычей? – с надеждой спросил худой как жердь пикинер в ржавой кирасе и помятом морионе, с протазаном наперевес.

– И даже со всеми твоими вшами, бродяга!

– Да здравствует герцог Мекленбургский! – заревели немцы и, сплотившись еще больше, начали двигаться на поляков.

Те, однако, не вступая в схватку, подхватили тело своего полковника и стали быстро отступать к воротам.

– Падре, – обратился я к оставшемуся на месте и недоуменно хлопающему глазами священнику, – не знаю, с кем вы меня так не вовремя перепутали, но категорически рекомендую на некоторое время заткнуться. Пока по вашей милости еще кто-нибудь не отправился к праотцам.

– По моей милости? – пролепетал сбитый с толку францисканец.

– Ну а по чьей? Конечно, по вашей, не по моей же!

Тем временем подчиненные Будилы вышли из ворот, но, в отличие от людей Струся, не бросали сабель, а, сгрудившись в кучу, размахивали ими. Как я потом узнал, фон Гершов успел завести уже разоруженных жолнежей внутрь своего каре и тем самым отделил от жаждущих их крови казаков и ополченцев. Но тем, кто не сложил оружия, так не повезло.